Самая короткая ночь. Эссе, статьи, рассказы

В общем, какой-то порядок… Памятник теперь охраняется правительством Хакасии, он – филиал местного музея. И люди едут! Вот что хорошо. Даже в тысяча девятьсот девяносто третьем курган был пуст, заброшен, никому не нужен. Теперь тут есть хоть немного экскурсантов. Едут, спрашивают, фотографируют…

Все хорошо – но экскурсии, которые водят по кургану два мужика, очень определенные: хакасский национализм самого низкого пошиба, и сплошь мистика. На кургане и правда происходят порой… не совсем обычные явления. Зафиксированы они довольно надежно, случались с разными людьми (со мной в том числе), но на том ли строить повествование? Мы с Женей пришли к единодушному выводу: надо было своевременно делать музей, в тысяча девятьсот семидесятые, не позже: тогда реинкарнациями и прилетом космических прадедушек увлекались не в пример меньше…

Теперь точно знаю, что не верны предположения о недокопанности кургана: если бы на глубине двух-трёх метров спал бы вечным сном скифский вождь, хакасским экскурсоводам позавидовать стало бы трудно: покойник наверняка вскочил бы разбираться с этой публикой, и мало бы не показалось.

Большая Речка – 2012

Скорость

В годы моей молодости из Москвы в Красноярск ехали четверо с половиной суток. Далеко… Теперь едут двое с половиной суток… Тоже далеко, но все же сделалось куда поближе.

Никому и в голову не приходило ехать на машине эти три с половиной тысячи километров. Первые «герои» ехали мужской компанией, дней десять-двенадцать, подолгу останавливаясь в городах, задумчиво изучали местные красоты, «мчались» по трассе те же восемьдесят-сто км в час.

Сегодня я знаю немало людей, которые из Красноярска ездят в Европу отдыхать. До Москвы им суток трое-пятеро, а если сменять друг друга – то и двое-трое. Если едет супружеская пара, сменять друг друга несложно: ведь в наше время водят многие женщины.

Из Красноярска до Абакана, за четыреста километров, ехали поездом… в конце шестидесятых – десять часов. Теперь поезд проходит за шесть, и не успеваешь выспаться.

Лучше брать билеты на более долгий, медленнее идущий поезд, который тянется восемь часов.

А машиной? Машиной еще недавно ехали целый день. Скорость в девяносто-сто километров на трассе казалась невероятно высокой, исключительной, опасной. До Абакана машиной – это весь световой день, а если зимой – то впотьмах. Мы с Тимуром и его сыном Владом едем весь световой день, с девяти утра, приезжаем в Абакан в восемь часов вечера.