Парижанка в Париже

Сопротивляться его напору было бесполезно. Сделав несколько звонков и отменив запланированные встречи, около пяти часов Николай отправился в район знаменитой Горбушки, откуда до Покровских бань рукой подать. В «демократическом» отделении на третьем этаже он сразу увидел Мишку, расположившегося на диванчике вместе со своим давним приятелем Володей, «широко известным в узких кругах» художником-деревенщиком, и Димкой – в прошлом почти плейбоем, а ныне сотрудником какой-то большой юридической фирмы. Шутливые, но искренние объятия, шуточки-прибауточки про Париж, каштаны и Пигаль, про Москву, пробки и митинги.

И вот уже Николай, завернувшись в большое цветастое полотенце-простыню, расположился на диванчике напротив них. Заказал себе у банщика большую кружку кваса, куриные крылышки и жареный черный хлеб с чесноком, который здесь почему-то называли «гренками».

– Сейчас парилку приготовят, и пойдем, а пока надо подождать, – объяснил Михаил, почему они не идут сразу париться. Хотя чего объяснять было, все и так все знали, но такой уж был принят негласный ритуал.

Наконец кто-то ударил в гонг, звук был мягким, не раздражающим.

– Вот теперь пошли, готова парилка! – скомандовал Михаил.

Это было удивительно, но в парилке, на помосте, куда поднимались по, естественно, деревянной лестнице, дышалось легко. Жар был, но не колючий, как иногда в перетопленной сауне, а именно легкий пар. И тело ощущало лишь приятное тепло, мягко обволакивавшее и руки, и ноги, и голову.

Они вышли из парилки, испытывая состояние какой-то телесной радости, едва ли не восторга.

Михаил бросился в купель с холодной водой, а Володя и Николай пошли под душ. Все-таки надо трезво оценивать свои силы и возможности. А в бане – прежде всего.

Они вернулись на свои места, и некоторое время молчали, так им было хорошо. А когда человеку хорошо, что болтать попусту?

В кабинке неподалеку расположилась небольшая компания веселых парней, в среднем где-то лет под тридцать. В перерывах между заходами в парилку они помаленьку выпивали, с удовольствием закусывали шашлыком и трепались обо всем на свете.

Николай сидел спиной к проходу и мог только представлять себе, кому принадлежит та или иная речь.

– Парни, иногда надо говорить правду, правду и одну только правду! – смущенно сказал кто-то, кого называли Саньком. – Могу сказать честно, что это не я ее трахнул, а она меня отымела по полной программе. Можете себе представить, слезаю я с нее – дыхалка, как у коня после гандикапа.