Столетие ведьм. Эмпат

Яркая, белая субстанция явилась из сумрака, это было подобие животного, от него веяло хладом и странно пахло. Субстанция резко начала приближаться к мальчику и улеглась у его ног. Он громко закричал в испуге, выскочил из комнаты и больше месяца не разговаривал со мной.

Мы вызвали не дух, а эфир, не рассчитали силы, мальчик был слишком мал, чтобы понять – его прежнего пса уже нет и никогда не будет. И то, что вызвали мы – никогда не станет его псом. Возвращаться восвояси пёс не спешил, он как воронка начал втягивать в себя энергию и рос на глазах.

Демон явно занервничал, он приказал мне притаится в углу, а сам погрузился в эфир, проник в него и медленно вместе с ним растворился. Несколько дней я его не видела и очень тосковала. Я не понимала, почему нельзя просто вызвать дух, пообщаться с ним и попрощаться? Оказывается – можно, но освоила этот навык я гораздо позже.

После моей выходки у матери пропал слух и зрение, но ненадолго. В этот раз ненадолго. Но в следующий, когда я совершила огромную ошибку – она полгода, не могла сама себя обслуживать, не могла колдовать.

Я всегда чувствовала себя не нужной, ограниченной. Лет с пяти мне запрещали прикасаться к людям без надобности. Из моих ладоней, от моего тела исходили такие вибрации, что некоторым рядом со мной становилось слишком хорошо, а тем, кто был носителем негатива – становилось плохо, им было душно, начинало тошнить, кружилась голова.

В том возрасте я не умела контролировать этот процесс, я не управляла собой. Мне было очень страшно что кому-то рядом со мной становилось плохо. И мне было очень жаль, что я не могу помочь тем, кто в беде. Так случилось в 2008, когда ученик моей параллели случайно споткнулся и упал на меня сверху. Мне было страшно и больно, а у него случился приступ панической атаки, он весь посерел, стал похож на старика.

Я помню этот момент, как сейчас. Я кричала на мать, рыдала и просила помочь это мальчику, ведь на нём был тот негатив, который должен был прийтись его матери. «Он же умирает, ты что же не видишь?» – вопила я. А мать спокойно убеждала меня в том, что мы не имеем права во всё вмешиваться, что наше дело малое.