Вихрь. Любовь, которая стала новым началом

Только они надолго не задерживались. А потом настало время, когда никто больше не интересовался мной, потому что все были заняты тем, что гонялись за Бэй…

Фагус заметил свою ошибку и недоговорил. Его зеленые глаза, словно в замедленной съемке, посмотрели на меня.

– Элейн… Извини…

– Ничего, – произнесла я автоматически, как делала всякий раз, когда кто-то начинал говорить о Бэйле. Я даже смогла ответить Фагусу улыбкой, но было слишком поздно.

В транспортере повисла давящая тишина, даже Лука удержался от какого-либо хлесткого комментария.

Слышны были лишь удары барабанов с земли и жужжание двигателей.

Я быстро отвернулась к окну, чтобы не встречаться взглядом с остальными. Плохое было не в том, что они вспомнили Бэйла. Я и без того думала о нем. Каждый день, каждую минуту и каждую секунду.

Нет, плохое было в том, что в глазах у них я видела жалость.

В полной тишине я провела рукой вдоль сиденья, затем спустила вниз, и мои пальцы наткнулись на мягкую шерсть. Раздалось рычание огромного пса, дремавшего у моих ног.

Стоило мне почесать подушечки из мха на его ушах, он открыл зеленые глаза и повертел головой под моей рукой.

Атлас очень любил, когда ему почесывали голову. Так сильно, что наклонял ее туда-сюда, чтобы движения моей руки правильно распределялись по его лбу и затылку.

В какой-то момент он удовлетворенно зевнул, словно хотел произнести: спасибо, для начала хватит, прежде чем снова устроился у моих ног.

За последние месяцы Атлас стал мне еще дороже, раньше я и подумать не могла, что так будет.

Пес повсюду сопровождал меня и каждую ночь спал около моей кровати, оберегая от опасности. Лука и Сьюзи были моими лучшими друзьями, но Атлас – это другое.

Он был частью Бэйла. Он был его собакой, его лучшим другом. И каждый раз, когда я гладила Атласа, плохие воспоминания в моей голове сменялись хорошими.

Воспоминание о том, как Бэйл был схвачен цюндерами из «Красной бури», растаяло. Вместо этого я увидела, как он втягивает меня в свой вихрь с обычной насмешливой ухмылкой.

Пустое выражение лица Бэйла, когда ему по приказу Хоторна вводили эту чертову дозу галлюциногена, исчезло. Я снова увидела сияние моря в его голубых как лед глазах – сияние, появившееся в тот момент, когда он впервые признался мне в любви.

И злые видео Хоторна тоже исчезли. Я больше не видела, как Бэйл посреди битвы с помощью вихря поднимает в воздух бегунов кураториума, а после безучастно смотрит на то, как они падают и разбиваются о землю.