Вихрь. Любовь, которая стала новым началом

– Внизу? – прошептала я ему, но он пожал плечами.

Район Рио находится не слишком высоко над уровнем моря, если я правильно помнила. Тогда куда мы идем?

Сквозь скрип нашей обуви я услышала тихое всхлипывание. Сьюзи? За последние недели она была единственной из нас, кто подружился с членами других групп. Оба вихревых бегуна из первой команды тренировались с ней, и они вместе совершали каждое утро пробежки.

А я даже не запомнила, как их звали, и поэтому чувствовала себя так, словно была самым ужасным человеком на земле.

В какой-то момент у меня в ухе зашуршал микронаушник, я постучала по нему, но очень быстро поняла, что связь с Гилбертом оборвалась.

Я заставила себя сохранять спокойствие. Атлас шел рядом со мной, прижимаясь к моей правой ноге.

Черный камень стен иногда прорезали слои странного цвета.

Рио подвергся сильному смешению, и как только я высматривала оттенки синего или что-то похожее на мрамор, мне становилось интересно, в какой части света это находилось раньше.

После прохода овальной формы начиналась сплошная чернота, и я сглотнула, когда двое бегунов остановились перед ней.

– Вы ведь не из кураториума, не так ли? – спросила я. – Вы солдаты «Красной бури»?

Высокий бегун с черепом на груди засмеялся. И сразу словно эхо до нас донесся смех множества людей. Сколько же их было, тех, кто наблюдал за нами из темноты?

Вместо того чтобы ответить, бегунья указала в сторону туннеля:

– Идите уже.

Лука схватился за оружие:

– А если мы не пойдем?

– Вы можете стрельнуть в нас, – небрежно сказала женщина.

Она была права. В моем стволе остался всего один синий гравитационный сенсор. А использовать нулевые сенсоры я бы не стала.

– Скажите хотя бы, почему вы нам помогаете – если вы нам помогаете, конечно. Как вы нас нашли?

Высокий бегун рассмеялся:

– Мы видели вас, когда вы еще летели над городом в своем транспортере.

– Что за хрень, – прошептал Лука.

Бегунья склонила голову:

– Сан-Паулу – это наш город. Даже если в «Красной буре» считают, что они его завоевали. И мы знаем все о тех, кто выходит из города и кто входит в него.

Эти слова вполне могли принадлежать Натаниэлю. Он основал Санктум и был главой города до того, как пропал без вести в начале войны. Когда он впервые привел меня в Санктум – город, полный огромных деревьев, – он тоже считал, что у него повсюду глаза и уши. Вероятно, все так и было.