Своих не бьют

Он молча посмотрел в ее темные глаза.

«И чего ты ведешь себя как дура? Я ведь тебе слова плохого не сказал», – подумал Стас и, отвернувшись в сторону, отошел от Звездиной.

– Ладно, пошли, – хлопнув Стаса по плечу, сказал Кеша и потянул друга в раздевалку. – А на Слюну внимания не обращай. У него бывают заскоки, в детство впадает.

Войдя в кабинет, Стас поймал на себе пристальные взгляды одноклассников. По некоторым лицам скользнула ехидная усмешка при виде его разукрашенного лица. Он занял свое место, стараясь не обращать внимания на колкие выпады в свой адрес.

– Хромченко, к доске, – расстроенной стальной струной задребезжал ее голос.

Стас поднялся и вышел к доске. Он долго выводил решение сложного уравнения. За спиной слышалось шушуканье и смешки одноклассников. Иногда Стас улавливал приклеившуюся к нему кличку Хромой. В конце концов, он справился с задачей.

– Садись, Хромченко, четыре.

– А почему четыре? – возмущенно спросил Стас. – Я же правильно решил.

– Долго думал, иди на место.

– Хромай скорей, тугодум! – услышал Стас в свой адрес.

Сделав несколько шагов, он был остановлен голосом классной.

– Так, Хромченко, и после урока задержись.

До скрежета сжав зубы, он сел за свою парту.

– Да ладно тебе, не парься, – попытался поддержать друга Кеша. – Чего тебе эта пятерка сдалась? Тем более, она ставит их только любимчикам, и паинькам.

– Не знаю, – шепнул Стас и пожал плечами.

Когда прозвенел звонок и все вышли из класса, Стас подошел к столу Елены Владимировны. Та не спеша закончила что—то записывать в журнал, и посмотрела на Стаса.

– Хромченко, что у тебя с лицом? Чья работа?

– Я упал, – ответил Стас, отведя взгляд в сторону.

– Это я сразу поняла по твоему лицу, – ехидно усмехнулась она.

– Да я просто споткнулся, Елена Владимировна.

– Не начинай свою школьную историю со лжи. Не знаю, как это было в вашей деревне, откуда ты прибыл, но здесь, в Москве, это не принято. Мне нужна правда. Кто, когда и за что. Ну, я жду… – нервно постукивая по столу ручкой, продолжала она.

– Елена Владимировна, мне больше нечего добавить.

– Я же сказала, что мне нужна правда, – повышая тон, задребезжала классная.