Своих не бьют

– Ты чего, через порог нельзя, встань на коврик, – вытащил он друга из квартиры и отдал лекарство. Две штуки и запей стаканом воды. У меня дела. До завтра, – пожал он руку Стасу и покатился вниз по отполированным временем деревянным перилам.

Стас выдавил две таблетки и, запив их водой, прилег на диван. Натянул на себя шерстяной плед и задремал.

– Стас, – потеребила мать за плечо сына. – Просыпайся.

– Сколько время, ма? – спросил он, продирая глаза.

– Полседьмого. А что с твоим лицом, сынок? – встревожено спросила она.

– А что с ним?

– Стас, что случилось?

– А, ты про это? Ерунда, – отмахнулся он и повернулся к стенке.

– Прекрати ерничать, кто тебя так разукрасил?

– Ма! Я же говорю, ничего серьезного.

– Хватит! – раздраженно прикрикнула на него мать. – С отцом будешь иметь дело.

– Чуть что, сразу отец, – пробурчал Стас вдогонку матери, раздраженно хлопнувшей дверью.

«Половина седьмого! Скоро батя вернется, – пробормотал Стас, усаживаясь за письменный стол и открывая учебник французского.

Услышав в коридоре шаги вернувшегося с работы отца, Стас быстро захлопнул учебник французского и спрятал его в ящик стола, разложив перед собой алгебру. Он вслушивался в каждый шорох, каждое движение отца, пытаясь уловить, в каком тот настроении. Шумно ударила струя воды в раковину. Вот, пофыркивая, он вытирает лицо горячим полотенцем, снятым с раскаленной батареи и идет в кухню.

Стас вылез из—за письменного стола и перед едой зашел в ванну вымыть руки. Он посмотрел в зеркало, откуда на него глянуло лицо, с синяком под левым глазом, припухшей нижней губой и немного похожим на орлиный клюв носом. Умыв и вытерев лицо, Стас собрался с духом и вошел в кухню.

– Привет, пап, – поздоровался Стас с сидящим за столом отцом, которому мать подкладывала маринованных грибов.

Тот изучающе посмотрел на сына и небрежно кивнул головой в ответ, прожевывая кусок свиной отбивной.

– Как успехи в школе? – холодно поинтересовался он.

– Нормально, – не осмеливаясь посмотреть ему в глаза, тихо ответил Стас.

– Это я вижу на твоем лице. А почему не отлично? Чего—то не хватает? Или наоборот, что—то мешает? – спросил отец.