поэт и динозавр

И куда же отсюда я денусь?

Для меня не прошли девяностые даром,

нулевые наивно текли за ушами.

Я себя ощущаю чудовищно старым —

с псориазом, склерозом и телом лишайным.

То, что видели в детстве глаза так наивно,

оказалось смешным и немыслимым фарсом.

Девяностые – просто сюжет «Ширли-мырли»;

нулевые – вода на поверхности Марса.

Где бы ни был – в Лыткарино, Сходне, Мытищах —

по башке ударяют прошедшие годы;

не становится легче, спокойнее, тише —

пожинаю пожизненно прошлого всходы.

Настоящая жизнь, словно синяя птица,

исчезает в домах, на деревьях, на рельсах.

От судьбы не уйти – ни сбежать, ни укрыться.

В голове кавардак и банальные пьесы;

извиваются старые мысли и взгляды.

Сожаление льётся на шпалы мазутом.

Словно ствол в ожидании пули, заряда,

я живу, в новый снег наступая разутым.

    _________

    12.09.12

«Белеет к смерти чёрная зависть…»

Белеет к смерти чёрная зависть

на каждой хорошей встрече и вписке.

Мозгофон настроен и включён на запись.

Есть ещё место на мягком диске.

Горечь потерь вытесняется куражами,

на подошвах кед протирается дырами.

Рано утром мы уже пили и ржали,

а в полдень любовались дворовыми видами,

обжигая руки чизбургерами в целлофане,

заливая в глотки ледяное пиво.

Вечер: вермут и Чистяков на экране —

концерт группы «Ноль» без перерыва.

Много было сказано и подарено,

много – выпито и услышано.

Так проводил я время в Лыткарино:

с другом, на улице и под крышей.

Два дня пролетели так ярко и быстро —

двумя часами они показались.

Есть ещё место на мягком диске.

Мозгофон настроен. Включён на запись.

    _________

    14.09.12

«Москва уже вся разворочена, вся перекопана…»

Москва уже вся разворочена, вся перекопана;

меня по пятам преследует вечная стройка.

Сентябрь вытащил тельце и лапки из кокона,

ползёт по земле и царапает страшные строки.

Сон и реальность играют друг с другом в шарады,

меня пригласив посидеть на судейской трибуне;

пьяная память проводит шальные парады,

листьями в лужи ложатся тревожные будни.

Днями мобильник молчит, словно сломанный робот;

варятся яды в желудке чудовищным супом.

С грохотом, лязгом, с гангренными язвами город

жвачкой положит мой труп на дырявые зубы.

    _________

    15.09.