поэт и динозавр

Теперь можно круглосуточно в онлайне висеть,

не отключаясь даже во сне, в пути, в туалете.

Не успел ты о чём-то подумать, куда-то пойти —

всему миру трубишь о себе как о медиа-таре.

Сфотографировал – через секунду фото в сети.

Написал стих – а под ним уже комментарий.

Один или с кем-то, грустный ты или трезвый —

ты открыт для людей в любом настроении и виде.

Теперь так легко демонстрировать своё непотребство,

легче кого-то обрадовать или обидеть;

быстрее знакомиться, ещё быстрее – прощаться,

отвечая лениво на сотни сообщений в личке;

можно проводить целые онлайн-совещания

о цвете волос, о полезных и вредных привычках.

Интернет уже стал похож на мировой океан,

который на один процент всего лишь изучен.

В руках мобильники как Библия или Коран,

планшеты – иконы, а глаз – фанатичный лазутчик;

пальцы – подставки и передатчики букв,

цифр, мыслей, чувств и другой информации.

Родившийся с гаджетом – с ним же – заляжет в гробу,

оставив последний репост и, конечно, «мне нравится».

    _________

    20.09.12

Друзьям в Мытищах

Когда всё вокруг превращается в «Угадай мелодию»,

а вместо Валдиса Пельша Москва кривляется,

я приезжаю в Мытищи, как на вторую Родину,

под шпало-рельсное буги – подальше от кремлёвского вальса.

Я в гостях там, как дома – у друзей, у сестры с братом;

каждый дом и двор улыбаются девяностыми.

Я приезжаю в гости к ювелиру и реставратору,

забивая на всё – забивая гвоздями и досками,

как пивные ларьки, которых в Москве не найти уже;

из Москвы их уже увезли с девяностыми вместе.

Девяностыми детство как плиткой в мозаику выложено.

Девяностые – дрожжи в моём поколении «Пепси».

    _________

    21.09.12

Хочу

Я не хочу внимания, сочувствия, жалости —

не ради этого пишу сейчас эти строчки.

Раньше я пил жизнь маленькими глоточками,

а теперь – в два горла, захлёбываясь от жадности.

Магазины ломятся от обилия разных тар,

заставляя дни проживать заспиртованным овощем.

Больше всего я боюсь автобусов «Ритуал».

Больше всего я боюсь машин скорой помощи.

Боюсь звонков со страшными новостями,

звучащих всегда как гром среди ясного неба.

Я жить не хочу, зная, что родных потеряю —

лучше уж сам накроюсь тазиком медным.

Я хочу, чтобы на мои звонки иногда отвечали,

заставляя думать, что я ещё жив и нужен.

Хочу полноценный завтрак, обед и ужин,

и жить с любимой в радости и печали.