Дно

– Маааша, ааабеедать, – слышалось ей

– Идууу, бабушка, – кричала Маша

Но через мгновенье, вздрогнув, она возвращалась в реальность и обхватив коленки руками ещё крепче, сглатывала горький комок, подкативший к горлу.

Cергей Павлович изменил свой привычный маршрут и ездил теперь по делам не в объезд, где дорога была удобней и шире, а по своей береговой улице, где дорога к выезду на шоссе пролегала мимо Машиного двора. У Машиного двора дорога так сильно сужалась, что его Жигулёнок ехал скорее на трёх колёсах чем на четырёх.

Но Сергей Павлович крепко держался за руль, ехал медленно, по другому здесь и не проедешь, не придерёшься. Несколько раз останавливался, выходил из машины и делал вид, что выбирает манёвр, а сам всё выискивал глазами Машу. И всё время находил её в старой лодке на реке, она смотрела на воду, обхватив острые коленки руками, и не замечала ничего вокруг.

В деревне между тем судачили Машины соседки:

– Огород-то у Машки, вишь, травой зарастает.

– Да уж, какие Романыч с Алексеевной хозяева были, не в них внучка.

Никудышняя!

– Я надысь ей персиков занесла.

– Что же помидорок-то не посадишь, Маш, – говорю.

– А она мне-слышь,

– Поливать, – говорит не смогу. Мотор запустить она сама не сможет, силёнок нет.

– Летом-то ещё туды-сюды, проживёт худо-бедно. И мы по-соседски поможем, овощей у всех вдосталь.

– А зима придёт? Что с ней станется?

– А ты не переживай сильно, Матвевна.

– Это на тебя охотников за три версты не видно, а у Машки один уже нарисовался.

– Так ребёнок же она ещё совсем, дед с бабкой души не чаяли, берегли как зеницу ока. Не гулящая девка. Смирная. Училась хорошо. Учителя хвалили.

– Ребёнок не ребёнок, а свернула мозги Сергей Палычу.

– Он уж который месяц всё голову ломает, как к ней подступиться.

– Тьфу, да ну тебя, типун тебе на язык.

– Старик ведь совсем. С ума что ли сбрендил на старости лет

– Аааа, не говори кума, не он первый, не он последний.

Испокон века старичьё на молодых заглядывалось. Бес в ребро, мать их…

Лето пролетело незаметно. Уже в сентябре похолодало, и Маша всё реже стала приходить на реку. Питалась она теперь совсем скудно и быстро замерзала. Соседи с удивлением заметили дымок из трубы Машиного дома уже в середине Октября.

– Ээээ, -говорили в деревне- Этак она к декабрю без дров останется

– Да, не перезимует по-человечески девка, беда с ней.