Геологические были. Записки геолога

Иногда мочажины и валёжины образовывали единое препятствие. Первый же инцидент с провалившейся в топком месте лошадью показал – кто тут сибиряки настоящие, а кто – так себе, одно название. Сельские парни в случае падения лошади сразу приступают к делу: хватают голову лошади и держат повыше, чтобы вода не набралась в уши, ножом режут верёвки и сбрасывают вьюки, убирают сучья и палки. При этом лезут в грязь, высвобождают скотинке ноги. Горожане только топчутся вокруг, мешаются под ногами или, растерявшись, чешут в стороне затылки.

На четвёртый день позавтракали пораньше. Что повариха приготовила, то и проглотили. И вдруг раздается громкий голос Витьки, рабочего:

– Александр Дмитрич, а сахар к чаю будет?

– Что ты у меня спрашиваешь? Возьми мешок около кухонного вьюка! – Отрывается начальник от топографической карты.

– Дак, мешок-то вот лежит. Он пустой!

Александр Дмитриевич резко встал, бросил полевую сумку на валёжину, которая служила ему скамейкой.

– Мать честная! – Это у него было самое страшное ругательство.– За четыре дня пятнадцать человек съели пятьдесят килограммов!

Потрогал мешок, убедился, что он действительно из-под сахара.

– Будете теперь чаёвничать без сахара до встречи с отрядом лодочников! Седлайте лошадей!

В лагере появился табун лошадей, все взялись за дело. Затягивая подпругу на своей подопечной лошади, Шахматов бормочет себе под нос:

– Вот народ! Добрались, думают, что до бесплатного.

– А я видел позавчера, как Витька чай пил! – Вступает в разговор Володя Пильников. – Подхожу к мешку, а он раз, отвернулся и пошёл в стеклянную банку чай наливать. Думал, что я не заметил, что он зачерпнул сахару полную полулитровую банку.

– А он не боится, что кишки слипнутся? – Съехидничала Вера Гудвиль. – Наверное, в деревне с сахаром чай-то пил всю жизнь вприглядку. Я две ночи квартировала в Кордово у одной бабушки. У неё заварка для чая – морковка да какая-то сушёная ягода.

– На базу придём – узнаем, куда сахар девался, – подвел итоги Виктор Ярлыков, – вчера же еще почти полмешка было. Видно, кто-то из мужиков прибрал на брагу. Не будешь же сейчас шарить по чужим мешкам!

И громко, на весь лагерь, спросил:

– Александр Дмитриевич, а далеко нам до следующего мешка с сахаром?

– По карте, если прямо, как птицы летают, то около двадцати километров.