Влюбляться запрещено

Привилегию его обслуживать я отдала Аленке, а сама старалась побыстрее исчезнуть в подсобку, когда видела вдалеке знакомую машину. Но вечно сбегать было нельзя. В один прекрасный день, он приехал не один.

Из черного внедорожника показались длинные стройные ножки в сапогах на шпильке. Девушка вышла из машины, приковывая к себе все взгляды в радиусе километра. Она безусловно была очень красива. Высокая тростинка с загорелой кожей ярко выделялась на фоне серого осеннего дня в своем крохотном платье футляре с меховой жилеткой.

Вадим приоткрыл ей дверь и девушка проплыла внутрь, цокая каблуками. Откинув черную наращенную прядь, она придирчиво осмотрелась по сторонам и увиденное ее явно не впечатлило. К такой Аленку посылать нельзя. Сожрет девочку и не заметит. Я поправила фартук, взяла меню и с высоко поднятой головой подошла к их столику.

– Вадим, поехали лучше в «Конкистадор», там мы хотя бы сможем пообедать, без боязни отравиться, – она недовольно надула губки.

«Конкистадор» был самым дорогим рестораном в нашем городе. Я там тоже как-то бывала. На виртуальной экскурсии на сайте.

– Добрый день, – улыбнулась я уголками губ, так как расслышала каждое слово этой фифы, – Вадим вам как обычно?

– Да, – коротко ответил он.

– А вы готовы сделать предзаказ, – уточнила я у его спутницы.

Меня проигнорировали и я пожав плечами удалилась. У входа на кухню уже шушукались Алена и Галина Васильевна.

Вскоре пришел Толик. Увидев Вадима, он тут же присоединился к паре.

– Ваш заказ, – я принесла Вадиму черный американо с лимоном и миндальный круассан, – Вы готовы сделать заказ? – обратилась я к его спутнице.

– Я же сказала, что нет! – прошипела раздраженно девушка и я от неожиданности вздрогнула.

Будучи в шаге от того, чтобы посоветовать ей провериться у психиатра, я сжала в руках поднос.

– Машенька, – переключил внимание на себя Анатолий, – Мне пожалуйста черный чай и кусочек яблочного пирога.

– Да, конечно.

Я вернулась за стойку, Галина Васильевна фыркнув ушла, а Аленка смотрела на гостью с долей презрения и зависти одновременно.

– В ней нет ничего хорошего, – обратилась я к Алене, – не думай, что ее жизнь сплошные букеты роз и дорогие подарки.