Провинция (сборник)

 – Виктору было и неудобно, и обидеть не хотелось, но и совладать с собой он не мог. – Я мигом…

– Вот, загорелось тебе… – Борис отвалился к спинке стула. – Только быстрей давай, душа стонет.

– А ты душу не томи, начинай без меня, – Виктор в прихожей уже обувал туфли.

В кассах аэрофлота Виктор задержался и, спеша обратно, готовился принести свои извинения. Но он ещё не надавил на клавишу звонка над дверью квартиры, как её открыла Тамара.

– Тсс! – она приложила палец к губам. – Борис только что уснул.

«Отпали мои извинения», – подумал Виктор, заходя в прихожую.

– Проходи на кухню, Витя. Чай остыл, но я подогрею. И перекусить тебе надо…

– Спасибо, Тамара, но мне некогда, через час самолёт вылетает.

Виктор тоже говорил почти шёпотом.

– Понимаешь, повезло. При мне один билет сдали. Жаль, конечно, что с Борисом не попрощаюсь. Ну, не в последний же раз я к вам заехал!

Виктор это говорил, укладывая выложенные с вечера из чемоданчика электробритву, зубную пасту, одеколон.

Он отнёс чемодан в прихожую и вновь вернулся в комнату.

– Давай, Тамара, присядем перед дорогой!

Он сел на стул у двери, Тамара – на край постели, на которой, подогнув ноги и положив ладонь под щеку с отросшей светлой щетиной, спал Борис.

С минуту помолчали, выдерживая ритуал прощания, и за это короткое время Виктор неожиданно понял, кого так напоминала ему Тамара – тётю Нюру, Анну Сергеевну, мать Бориса. Ни лицом, ни фигурой Тамара не походила на тётю Нюру, но их сближало, роднило одно – неуёмная, слепая любовь к Борису, готовность потакать его прихотям.

Укрытый халатом Тамары Борис во сне что-то бормотал, несколько раз вполне разборчиво произнёс: «Тамара…»

Тамара была рядом, и он даже в пьяном сне был уверен в этом, её грузный, седой муж, её ребёнок, «Болис».

– Ну, прощай! Виктор встал. Тамара кивнула молча, боясь потревожить спящего.

Витёк, Лена, Оксана

Засунув руки в карманы видавшей виды кожаной куртки, Витёк дефилировал по тротуару в центре города. Вид у него был вполне представительный и, по привычке, беспечный, хоть думы его одолевали. Опять он в патовом положении, между двух стульев. Опять же, денег в карманах на пару троллейбусных билетов.