О былом и разном. Избранное

в том чине, в котором

Он состоял тогда, начавши, для примера другим,

Военную службу с низшего чина.

Его неутомимая деятельность, его недовольство

Старыми порядками, посылка людей за границу и, наконец,

Не слыханное до того времени намерение самому ехать

Учиться у иноземцев уже возбудили против него

Злые умыслы.

– 21 —

23 февраля, когда царь, готовясь к отъезду, веселился на Прощанье с боярами у своего любимца, иноземца Лефорта,

Ему дали знать, что пришёл с доносом пятисотенный

Стрелец Ларион Елизарьев с десятником Силиным.

Их позвали к царю, и они объявили, что Иван Циклер,

Уже пожалованный в Думные дворяне,

Собирается убить царя. Назревал новый заговор

Против Петра. Циклера арестовали и после пыток

Казнили его и ещё несколько человек, которых он выдал.

После казни царь Пётр уехал за границу.

– 22 —

В то время как Пётр в Голландии учился строить корабли,

А потом ездил по Европе присматриваться к иноземным

Обычаям, в Москве управляли бояре согласно начертаниям

Царя.

Прежде они спокойно проживали в столице, занимаясь промыслами, величались значением царских охранителей,

Всегда готовые, как мы видели, обратиться в мятежников.

Теперь их выслали в отдалённые города на тяжёлую службу

И притом на скудном содержании.

В 1698 году стрельцы снова подняли бунт против условий,

В которых они содержались.

Несколько полков с Великих Луг пошли на Москву,

Чтобы убить бояр, иноземцев, а царя Петра не пускать

В Москву. Софью поставить на царство.

Против них выслали войско с пушками под началом

Боярина Шеина с генералами: Гордоном и князем

Кольцо – Мосальским.

Стрельцы отказались повиноваться и приняли бой.

Огнём пушек стрельцов рассеяли и многих выловили.

Начались пытки, стрельцы повинились, но царевну Софью не назвали. Казнили 130 человек, а по монастырям разослано 1845 человек.

– 23 —

Бояре полагали, что суд тем и кончился, но не так

Посмотрел на это Пётр, когда к нему в Вену пришло Известие о бунте стрельцов.

«Это, – писал он Ромодановскому, – семя Ивана

Милославского растёт…» – и тотчас поскакал в Москву.