Командирами не рождаются. Повесть

Главными соратниками в разбираемом вопросе Дербенёв считал, своих ровесников и вчерашних товарищей по лейтенантству – штурмана Стоянова и ракетчика Грачёва. Оба «комбата», были хорошими специалистами, честными в общении с коллегами и подчинёнными. Но то, как повели себя на собрании эти «вчерашние друзья», по мнению молодого старпома можно было назвать только предательством.

Именно предательством считал Дербенёв отказ Стоянова и Грачёва, поддержать его предложение о передаче персонального дела коммуниста Попова на суд чести офицеров соединения подводных лодок.

– Позволю спросить вас, Сергей Николаевич, что на сей раз стало причиной столь неподобающего поведения старшего офицера Б-181? – ожидая ответа, замполит пристально посмотрел в глаза начальника РТС.

– Какого неподобающего поведения? – как ни в чём не бывало, поинтересовался Попов. – Я крайне деликатно и вполне достойно общался с женщиной…

– С какой ещё женщиной? – удивился замполит.

– Накануне дежурства моя супруга послала меня к нашей, точнее её, дальней родственнице на улицу Клайпедас, чтобы я починил этой самой родственнице телевизор, а мадам эта оказалась одинокой и вполне симпатичной женщиной…

– И что? – предчувствуя неладное, уточнил Муренко.

– И починил…

– А при чём здесь ваше пьянство во время дежурства по кораблю? – не улавливая связующей нити, снова уточнил замполит.

– Какое там пьянство, Борис Фёдорович, так, на один глаз. Чтобы не закрывался во время беседы. Выпито было всего ничего: пол-литра и то на двоих с девушкой. Старпом сказал, если я ещё раз на дежурстве призову в собутыльники мичманов, он лично напишет рапорт командиру дивизии!

– Так вы, уважаемый Сергей Николаевич, решили на сей раз, чтобы старпом сменил гнев на милость попьянствовать с первой встречной ш…й? – вконец обалдев от услышанного прохрипел Муренко, у которого внезапно перехватило дыхание и замкнуло голосовые связки.

– Ну, зачем же так грубо, Борис Фёдорович, вы же интеллигентный человек, а она, какая-никакая, а все-таки родственница. Да и была-то она на лодке всего час, я же вам не шевалье де Сенгальт…

– Как на лодке? Вы что эту лах… у на борт боевого корабля притаранили? – Богатое воображение и личный опыт замполита нарисовали картину, от которой Борис Фёдорович чуть-чуть не потерял дар речи навсегда.