Песнь ветра и тьмы

 – Кэрт сердито нахмурился. – И чего это вам всем тут занадобилось?»

Как и у всех зверолюдей, зрение у него острейшее, но аляповатые одежки боевых магов кто угодно разглядит издалека. Насколько позволяет обзор, можно различить четыре патрульные единицы на западной стороне Прибрежного, а на восточной – ещё три.

Неужели об убийстве магистра Тонсоля уже известно? Знаменитый эрмегарский ассасин – и вдруг наследил? Да нет, быть того не может…

Или всё-таки Даймона где-то прокололась с лордом Статгаром? В конце концов, опыта у нее чуть не вдвое меньше.

– Проблемы? – негромко спросил он, стиснув в кулаке амулет ментальной связи.

«Какой-то трюкач обнес лордёныша Брандо, – ответ от Даймоны пришел почти сразу. – Воплей, естественно, до небес. Шавки роют носом землю. Мотай к берегу, да не спались, кошара облезлая».

– От кошары слышу!

Наплыв алых мундиров получил логичное объяснение, но спалиться всё ещё не хотелось. Держа руку на поясе, поближе к мачете, Кэрт короткими перебежками двинулся в сторону залива.

В «Лозе» было почти пусто: за одним столиком – троица приблудных посетителей, за другим – Дирк со своими дружками-идиотами. Стоило пройти мимо них, как в носу неприятно защекотало от тяжелого мускусного аромата. Пахло волком. Кэрт немедля скривился, в ответ получил гадливую ухмылку и неприличный жест, и на этом их с Людоедом трогательное общение завершилось.

– Поцелуйтесь ещё на радостях, придурки, – посоветовал хозяин таверны, подливая вина в чашу фыркающей от смеха Даймоны.

Арманвиаль йорд Лаэрфиндль, почтенный ветеран Гильдии убийц (редкое ископаемое, при их-то смертности!), давненько забросил ремесло ассасина и предпочитал коротать дни за стойкой. Его часто принимали за простого подавальщика: несмотря на преклонные лета, выглядит Арман подростком. Обычный такой синтарийский мальчишка – длинноносый, веснушчатый, нахальный, – но глаза холодные и жуткие.

– В имперской казне не наскребут столько золота, чтобы я по доброй воле лизался с псиной, – привычно возмутился Кэрт, плюхнувшись на стул рядом с ближайшей своей соратницей. – Плесни и мне винишка, а? Милуйте боги, давно у меня не было такого паршивого денька.