Я – русский офицер. Повесть

Мпк хоть и нарушили существующие требования, но мне не мешали, к тому же я был уже на перископе и всё видел как нельзя лучше, а уйди я на глубину, мы вынуждены были бы всплывать не в назначенной для этого точке, а, нарушая план и тот же ПИП,[7 - ПИП – правила использования полигонов.] совсем в другом месте…

– И всё же? – совсем не по-доброму посмотрев на Дербенёва, уточнил командир бригады.

– Товарищ комбриг! Если вы считаете, что исполняющий обязанности командира лодки Дербенёв не способен ею управлять, или его действия ведут к опасности, я готов поднять сюда вахтенный журнал чтобы вы сделали запись о вступлении в управление кораблём…

– То, что я считаю, тебя не касается, пока во всяком случае нет приказа о твоём назначении, а вот создавать аварийную ситуацию я тебе не позволял…

– Но ведь я её и не создавал! – буркнул в ответ Дербенёв.

– Мостик! Специалист СПС прибыл в центральный пост! – донеслось из «Каштана».

– Иди, давай радио о выполнении упражнения и всплытии «двоечник», – как-то подобрев приказал Малышкевич.

– Вот они здесь, в боевой рубке. Ждут, когда мы выяснять отношения прекратим…

– А что нам их выяснять? Я – комбриг, ты – командир. Пусть подымаются, а то мне скучно одному…

– Шифровку читать будете? – уточнил Дербенёв, спускаясь вниз.

– Я тебе верю. Потом прочту, – спокойным, почти отеческим тоном ответил Малышкевич, – что там читать: «Всплыл… поднял…».

3

Возвратившись домой с «победой» в борьбе с «противником», Дербенёв обнаружил странную картину, вызвавшую у него скорее недоумение, чем вопрос. Татьяна спокойно упаковывала какие-то коробки с бытовой техникой, явно купленной «на продажу». Собранные к отъезду чемодан и спортивная сумка стояли в коридорчике-прихожей…

– Что здесь, собственно происходит? – недоумевая спросил Дербенёв.

– Ничего особенного, – спокойно ответила Дербенёва, – мы просто решили пожить отдельно от тебя.

– Кто это мы, позвольте уточнить? – съязвил Дербенёв.

– Мы, это я и твои дети, которых ты с рождения не видишь, не знаешь и знать не хочешь. Только прикрываешься своей безмерной любовью к семье. На самом же деле у тебя давно и совсем другая семья…

– Ты это о чём? – уточнил Александр, садясь на диван в гостиной.

– О чём я? Да о том, что помимо службы, лодки и твоих «затрёпанных» матросов у тебя никого и ничего нет.