Драматицко позорище

Визги смолкли также внезапно, как и начались. За арфу села девушка, очень похожая на ту, что встретила меня на пороге, только прическа из мелко заплетённых косичек у неё была фиолетового цвета. Девушка заиграла. Играла она виртуозно, самозабвенно, слегка прикрыв веки, вся отдаваясь настроению музыки.

«Какие таланты в глухомани пропадают», – подумал я.

Один из тех домиков, которым не хватало разве что курьей ножки, загорелся. Арфистка резко прекратила исполнение, встала, бросила светлый платок на голову сидевшей перед ней толстой бабы и с криком «Прощай!» кинулась в горящий дом.

– Не ссы! – тихо, но твёрдо сказал он. – Это оптический обман.

Домик, меж тем, как-то очень быстро догорел дотла. Факелы, будто по мановению волшебной палочки, уменьшились до размера едва мерцающих свечек и в наступившей темноте зазвучал размеренный голос:

Буду я ночь воспевать, что людей родила и бессмертных,

Ночь – начало всего, назовём её также Кипридой.

Внемли, блаженная, в звёздных лучах, в сиянии синем!

Внемли! Отрадны тебе тишина и сон безмятежный,

Ты, о, весёлая, добрая, праздники любишь ночные,

Мать сновидений, ты гонишь заботы и отдых приносишь.

Все тебя любят, дарящую сон, колесницы хозяйку,

Свет твой таинственен, и ты по природе, богиня, двусуща —

То под землёй пребываешь, то снова восходишь на небо.

Кругом бредя, ты играешь, гоняясь за живущими в небе,

Либо, коней подгоняя, к подземным богам устремляешь

Бег их и светишь и светишь в Аиде опять, ведь тобой управляет

Строгий Ананки закон, что всегда и для всех неизбежен.

Ныне, блаженная, всем вожделенная Ночь, – умоляю,

Внемли с охотой словам к тебе обращённой молитвы,

Мне благосклонно явись, разогнав мои страхи ночные!

Прожектор высветил в темноте круг на белом тальке. В центре круга на табурете сидела мужская фигура, одетая в греческий хитон.

– Ба! Товарищ Чердынцев! – едва не воскликнул я, происходившая чехарда изрядно меня озадачила.

– Между прочим, логический образ – бесцветен, – сказал Артур. – Потому что любой образ состоит из множества просто или сложно соединённых атомарных фактов. А кто слышал о том, чтобы атом имел цвет?

– Я не слышал, – громко крикнул Васёк.

– Значит, противоречие, граничащее с бессмысленностью, – сказал Артур.