Кораль. Чукотская быль

Остальная одежда осталась в яранге на досушку. Утром зашли в ярангу, Николай еще спал, а Надя, одетая в красивую меховую женскую кухлянку, хлопотала у стола, старших в яранге не было. Чай был готов, разбудили Николая. Он сначала не совсем понимал, где находится, но в итоге проснулся, и когда Сергей стал рассказывать ему, что произошло, он сначала не поверил, а когда память стала постепенно пробуждаться, на его глаза навернулись слезы. Позавтракали, не торопясь, стали собираться в дорогу. Пришли из тундры попрощаться Семен с Анной.

Одежда Николая к этому времени окончательно еще не просохла, и хозяева, как могли, одели бедолагу в свои пастушьи видавшие виды одежды.

– Отнако, теперь Коля не саполеет, польсэ не ныряй, – сказал на прощание Семен, обращаясь к Николаю и отвечая на сердечную благодарность мужиков из Угольных Копей.

Все, конечно, понимали, что Надежда, дочка Семена, таким способом просто отогрела замороженный Колин организм, о таком способе слышали и раньше, тем не менее, с той поры Колю стали в шутку звать «зятёк».

Коля не обижается, он смеется и благодарит судьбу за то, что послала этих добрых и мудрых людей, которые буквально «вытянули» его с «того света». И он действительно после этого «купания» даже не закашлял».

На том и закончил свой рассказ Юрий Иванович, добавив при этом, что если кто желает, может познакомиться с Николаем Мазиным – «зятьком», он работает в комплексной экспедиции в Анадыре, живет в общаге. А теперь, всем спасибо, все по домам».

Во второй половине мая погода в Анадыре и его окрестностях становилась все больше и больше похожей на весну. На льду лимана из талой воды образовались целые озера, а тундра стала понемногу показываться из-под снега, освобождаясь от потемневшего к этому времени зимнего покрывала. Около домов появились пуночки, белые хвостатые пичуги, похожие на подмосковных трясогузок. Они стайками с веселым щебетанием перелетали от сугроба к сугробу, как будто сообщая жителям, что весна уже здесь, у порога, что приходит конец власти злой пурги и лютого мороза.

Над тундрой и поселками все чаще стали пролетать на север большие гусиные и журавлиные клинья, буквально на каждой появляющейся в тундре луже располагались на отдых или на летнее жилье маленькие вертлявые кулички и крупные кулики – турухтаны. Небольшие тундровые озерца обживались утками всех мастей.

Скоро открытие охоты на пролетную водоплавающую дичь.