Дыхание тайги. Рассказы

Конечно, пришлось бы кое-что подлатать, да ведь то не трудно, и сделал бы это нынешний хозяин с радостью, если бы не беда, грозившая Лучихе. Разбирать и перевозить его мужик не стал, да и сил у него таких уже не было. В Покровке, куда они перебирались, государство построило несколько бараков, похожих один на другой, для таких, как семья Никифора.

– Ну, что сидишь-то? Погоняй! – услышав голос жены, муж глянул на нее глазами, полными слез, и громко крикнул, обращаясь к лошади:

– Но… но… но, родная!

Кобыла резко дернулась, телегу тряхнуло, одна из кур с кудахтаньем взлетела и, приземлившись в метре от повозки, как ошпаренная, понеслась к дому.

– Домой ведь вернуться хочет рябая, – тихо произнес он и добавил: – Сам бы сейчас убежал.

Сев рядом с Дарьей, слегка ударил лошадь вожжами. Телега тронулась, увозя их навсегда из родной деревни. В душе каждого было смятение, боль, горечь от потери родного крова.

Невыносимое это дело – прощаться навсегда с родным местом. По щекам неизбалованного жизнью мужчины текли слезы. Он уже и не помнил, когда последний раз плакал, а сейчас так защемило на душе, что сдержать этих слез уже не мог.

Вдруг, спохватившись и покосившись на жену, он выпрямился, вытер быстро рукавом мокрые глаза и крикнул:

– Но, но, но, окаянная! – и ударил сильно лошадь вожжами.

Та рванулась. Дарья от неожиданности повалилась спиной на узлы с вещами.

– Полегче, пожалей животину-то. Пошто так хлесташь невинную? – упрекнула она мужа. Тот виновато потянул вожжи, успокаивая испуганную лошадь. Кобыла снова пошла медленным ровным шагом. Впереди виднелось еще несколько подвод, идущих одна за другой. Ехали молча. Многие женщины, сидящие на телегах, утирали платками слезы. У мужиков вид был мрачный.

– Как от немца бежим, бросили Лучиху, дома отцов своих.

– Нехорошо все это, – громко говорил старик Афанасий, сидящий с зятем да с дочкой на впереди идущей повозке. Никто ему не ответил, только и слышно было, как скрипели колеса.

– Это же надо додуматься, чтоб им пусто было, – не унимался дед.

– На дне реки будет деревня наша, ведь надо ж было именно ее выбрать! Там ведь не только избы, там ведь могилки родных наших. Придумать такое могли только нехристи! – после короткой паузы изрек он.