Обручённые Хаосом

– Может, даже и угадают. Неужели все альфы такие ублюдки? – Олли продолжал хмуро смотреть на дверной проём. – Кроме твоего отца, конечно. Он отличный мужик.

– Других таких, как мой папа, в природе не существует, – фыркнула я убеждённо. – И да, они почти все вот такие… Это одна из причин, по которым я не сильно рвалась обратно в Греймор.

– Ну, полагаю, поворачивать назад уже немного поздно, – он вздохнул и чуть неловко заправил мне за ухо прядь волос. – И вообще – поздно. Иди спать, Джинни, ты наверняка ужасно устала.

– А ты?

– А я весь день бездельничал. Немного прогуляюсь и приду.

Стремление друга к ночным прогулкам мне не внове: сама я далеко не жаворонок, но он та ещё полуночная сова. Прямо как моя мама. Каждый раз, когда Олли приезжал к нам на каникулы, они с ней непременно засиживались допоздна, а поутру ненавидели весь мир и особенно папу – тот нещадно изводил их дурацкими шуточками и жалобами. Мол, только придремлешь на каких-то десять часиков, а всякие молодые нахалы уже норовят увести любимую жену…

Однако же я успела вдоволь наполоскаться в ванной, чуток всплакнуть в подушку и даже уснуть, прежде чем возвращение друга разбудило меня.

– Скольк’ вр-мя? – кое-как промямлила, приподнявшись ему навстречу. Однако меня тут же заботливо уложили обратно.

– Начало четвёртого. Прости, мне что-то совсем не спалось.

– Небось опять носился по темноте со своей любимой игрушкой?

– И сделал много отличных фотографий! – горячо заверили меня. – Ладно, я в душ и спать.

Как насчёт подняться пораньше и убраться прочь от твоего прелестного родича?

– Сугубо положительно!

И, уже провалившись обратно в сладкую дрёму, краешком сознания подивилась: кажется, мой друг впервые по доброй воле согласился на раннюю побудку. Настолько впечатлился общением с альфа-мудаком?

А, неважно. Завтра спрошу.

Глава 3

Годами сбрасываемая соснами хвоя мягко пружинит под лапами. Словно идешь по огромному ковру, на котором чего только нет. Совсем молодая поросль, которой ещё предстоит найти путь наверх; грибы, выросшие после недавнего дождя; скрытые от глаз норы всякого мелкого лесного зверья.

А позади осталась расчудесная полянка с клубникой, сладкой настолько, что варить из неё варенье – сущее кощунство. Да и не из чего уже – на полянке я задержался на добрых полчаса и до сих пор чую под носом сладкий ягодный запах.

Порой кажется, я знаю в этих лесах каждую иголку, каждый камень и ветку. Или впрямь знаю? Родился-то тут.