Обручённые Хаосом

А тогда я лезла на стенку, ужасно злилась и чего только ни надумала…

Но даже и представить себе не могла, что Хота меня предаст.

Тот, кого я любила больше всего на свете, кому доверяла безоговорочно и ради кого была готова на что угодно.

Тот самый Хота, который никому не давал меня в обиду, утешал, когда было плохо и грустно, и всегда мог заставить меня улыбаться.

Хота, который звонил по межгороду и до глубокой ночи трепался со мной, подчас жертвуя часами сна и учёбы. Называл меня самой красивой девочкой на Севере и во всём целом мире.

До кровавых соплей избил своего друга, когда тот полез ко мне с приставаниями…

Хота, который, мать его медведицу, трахал всё, что не пытается уползти. Ох, Джинни, какой же непроходимой дурой ты была!

Нет, ну конечно же, я никогда не воображала, что взрослый оборотень-альфа бережно хранит для меня свою невинность. Иметь опыт – нормально. Но это не значит, что можно было позорить меня так, как это делал он! С каждым днём игнорировать шепотки за спиной и жалостливые взгляды становилось всё труднее, однако я честно пыталась.

Ну как же, это ведь мой Хота, он ни разу в жизни мне не солгал! А если я чего-то не видела, то, значит, этого и не было, да.

Что ж, настал день, и я увидела всё своими глазами…

– Реджина, ты в порядке? – позвал Олли чуть обеспокоенно. – Может, я поведу?

– Я в порядке, – пришлось приложить все силы, чтобы голос не задрожал. – Где-то через час будем в Хварне. Переночуем, а с утра сможешь пофоткать свои любимые горы и прочую местную глушь.

– Ну никакого почтения к своей родине!

– Я альфа, у меня почтение в заводских настройках отсутствует.

И здравый смысл, видимо, тоже. Иначе почему я снова решила растравить эту рану? Пять лет прошло, а до сих пор невыносимо вспоминать тот вечер, когда всё покатилось к демонам в ад.

Уна гро Гален всегда меня терпеть не могла – наверное, потому что Хота был готов залезть на любую девицу, кроме неё. (Могу его понять: она та ещё сука, даром что медведица, и за прошедшие пять лет наверняка не сильно изменилась.

) Именно она и сослужила мне услугу – медвежью, ха, – с преисполненным сочувствия лицом поведав и обо всех шашнях моего так называемого наречённого, и о том, где и с кем он развлекается, запропав на четыре дня.

И она не соврала.

Как ни удивительно, тот вечер я почти не помню. Даже вымаралось из памяти имя той девки, светловолосой нахальной волчицы с такими буферами, о каких мне и по сей день можно лишь мечтать.