Выбор

Господи, как можно быть такой непутевой мамашей?

– Ва-ау! Вот это тачка! – где-то рядом слышу родной голосок.

Оборачиваюсь и вижу ту самую яркую желтую машину: двери открыты и подняты вверх. Рядом стоит какой-то мужик в солнцезащитных очках, улыбается. А в салоне машины…не может этого быть…

В салоне мой сын…

Срываюсь с места и начинаю истошно кричать:

– Никита, Никита! Что происходит?

Подбегаю к мужику, на ходу выуживая из рюкзака газовый баллончик. С недавних пор он всегда при мне.

– Отойдите от моего ребенка, я вызову сейчас полицию! – наставляю баллончиком на мужика.

– Так, спокойно, мамаша, – мужик поднимает ладони, показывая, что не опасен, а потом нарочито медленно снимает очки.

А мужик – вовсе и не мужик. Молодой парень.

– Мама, мама, – испуганно лопочет Никитка.

– Сынок, выходи из машины. Что этот дядя тебе сделал? Он тебя обижал? Может что-то предлагал? Господи! – меня прорывает, как водосточную трубу. Поток вопросов сыплется как песок.

Максим

– Э-эй, дамочка! – пытаюсь перекричать заведенную мамашку, но она меня в упор не слышит.

– Сынок, родной, с тобой все в порядке? – осматривает парнишку.

– Да все с ним нормально! Успокойтесь уже. И аккуратнее с этой штукой, – кивком головы указываю на баллончик в ее руке. Эта ненормальная забыла, что ли, про него, размахивая им во все стороны?

Только я успеваю об этом подумать, как чувствую сильнейшее жжение в глазах.

– Твою мать, – ору я. – Какого хрена? – Глаза начинают непроизвольно слезиться, а горло першить.

Пацаненок кашляет и судорожно хватает ноздрями воздух.

Сквозь пелену слез вижу в открытом рюкзаке этой идиотки бутылку с водой. Выхватываю довольно резко и даю пацану пить. Смачиваю руки, плескаю себе в лицо водой и умываю пацана. Девчонка ошарашенно стоит и смотрит с застывшим ужасом на лице.

Пришибленная какая-то.

– Никитка, Никитка, сынок… Господи, прости, милый, – отмирает эта ненормальная и бросается к сыну.

Сегодня однозначно хреновой день! А он, на минуточку, только начался…

Мамаша утаскивает голубоглазого к скамье и начинает суетиться над ним.

Сажусь в машину.

Ну на хрен, пусть сами разбираются.

Вот какого черта я повелся на пацана?

Опускаю двери и завожу мотор. Последний раз бросаю взгляд на мальчишку, но встречаюсь с полыхающими страхом, злостью и ужасом глазами девчонки.

– Истеричка, – напоследок бросаю в окно.