Потанцуй со мной

Когда он успел подобраться так тихо и незаметно? Ну что опять ему от меня нужно?

– Что с вашими руками, почему провисают локти?

Да потому что я устала от ваших нудных занятий и вечных придирок!

Спокойно, Сурикова, помни, что тебе еще ему экзамен сдавать.

Смелковский, пристроившись со спины, обхватывает мои руки и разводит в стороны. Он так омерзительно близко, что я собранным пучком волос чувствую его рыжую бороду.

Меня сейчас стошнит!

– Сурикова, от вас разит за километр. Вы опять курили? – шепчет на ухо Смелковский так, чтобы услышала только я.

Напрягаюсь всем телом и перестаю дышать.

На черта он так близко?

Вспоминаю про засос Матвея и боюсь, как бы под тонной тонального средства слишком проницательный препод не заметил еще и его, ведь тогда этот ржавый батманщик нажалуется декану о моем неподобающем студенту Института искусств поведении. А я и так там одна из первых в очереди по получению пиздюлей.

С-стабильность!

– Что-то для километра вы слишком близко ко мне стоите, – огрызаюсь я.

Ну вот, не сдержалась. Оно само как-то получается.

– Дерзишь? Ну-ну. На экзамене я посмотрю, куда денется твоя смелось. Работаем!

Да что он прицепился ко мне?

***

– Да погоди ты! – где-то сзади вопит Алка.

Я несусь по рекреации, расталкивая всех на своем пути.

На воздух!

Внутри меня полыхает огнем, и, если я сейчас не покурю, точно взорвусь!

– Да успокойся ты уже, – подруга ровняется со мной, и теперь мы несемся вместе.

– Не могу! Я ненавижу его! Че он хочет-то от меня? Прицепился, как репейник к жопе.

– Может, тебя хочет? – хохотнув, выпаливает подруга.

Резко останавливаюсь и с распахнутым ртом поворачиваюсь к Рюминой.

– Закрой рот, Сурикова, а то продует. Я серьезно. Может, ты ему нравишься, а он не знает, как к тебе подступиться, – пожимает плечами Алка.

– Фуу, – только она могла до такого додуматься, – он же старый и… рыжий, – морщусь, вспоминая его редкие рыжие волосики.

– А что, старому и рыжему, думаешь, не могут нравиться хорошенькие девочки? И не такой уж он и старый, ему сорок пять.

– Вот именно, что даже после всех этих манипуляций, он так и будет ничего из себя представлять! – теперь мы хохочем вместе, и я уже не так паршиво себя чувствую.

– Какая ты жестокая!

– Но я не страдаю от этого!

Мы заворачиваем за корпус туда, где обычно курят студенты.