Панацея. Художник должен быть голодным три раза в день

Неразлучная парочка славилась далеко за пределами Мшистой Горы беспробудным пьянством и философскими спорами по любому незначительному поводу.

– Спорим, – говорил ишак, – я сегодня ничего делать не стану?

– Спорим, – соглашался Великий Колдун.

– Спорим, – говорил на следующий день чернокнижник, – я сегодня ничего делать не стану?

– Спорим, – соглашался упрямый У.

Таким образом у них было налажено дежурство по хозяйству и никогда не переводились в карманах призовые деньги.

Ну да вернемся к нашему герою.

Незнакомка не прошла мимо, а, напротив, долго оставалось неподвижной да еще так близко, что Лао чувствовал ее дыхание.

– Вам понравились мои стихи?

Видимо эмоции захлестнули красавицу, и она медлила с ответом.

Смутившись, Лао извинился и жестом пригласил девушку войти.

С того памятного дня весть про диковинную любовь облетела и рисовые поля, и дремучие леса, и задумчивые горы. Людская молва не уставала восхищаться:

– Ах, как она красива, – шептались мужья.

– Ах, как он талантлив, – шептались жены.

«Ах, как мне все это надоело», – брюзжал Ы.

– Спорим, я развею миф о Любви? – сказал Великий Колдун.

– Спорим, – согласился ишак.

Чернокнижник удалился в пещеру и три дня и три ночи ворожил на лягушечьих лапах и черепах летучих мышей.

На рассвете четвертого дня слепой поэт прозрел, а глухая красавица обрела способность слышать.

– Спорим, ты рад, что проиграл? – сказал облезлый У.

– Не спорю, – впервые согласился угрюмый склочник, – Однако ж, сегодня я все равно ничего делать не стану.

Макуха

Меня как человека небольшого роста и непомерно тщеславного всегда тянуло к женщинам высоким, незаурядным (причем достоинство второе явно уступало по значимости первому). Извечный дефицит денег и целеустремленности всячески ограничивал рамки поиска и вожделенные параметры потенциальных жертв. Если уж быть честным до конца, мои амурные похождения более напоминали ловлю рыб в случайно заброшенные сети: что Бог послал, тому и рады.

Как-то раз, на холостяцких посиделках зашел разговор – вы не поверите – о дамах. И все бы ничего, да наш записной сердцеед похвастался новой подружкой:».. длинная…». Подробности воспринимать я уже не смог – богатое воображение дорисовало. Настроение испортилось, собственные пассии показались ниже реального и от того менее привлекательны.