Оковы

Царство сие отличалось от других государств не только расположением трона и сидящим в нем. Было и другое, приближающее на словах державу к Утопии – это объявленное для всех равноправие, и, необычное для других континентов, стран, одностороннее движение по улицам, дорогам.

Все дороги на земле радостной этой, как и улицы в городах, были кольцеобразные и вели к постаменту. Народ имел всеобщее право идти только вперед, к держащему скипетр, и если кто-то забывал что-то дома, позади себя, путь был один: мимо постамента, по кругу, идя вперед, добираться до жилья.

За порядком в колоннах и направлением движения следила шеренга, выбранных всеобщим прямым голосованием, начальников, которые отличались от простых пешеходов лицами своими. Правая сторона их физиономии, обращенная к идущим по кольцу, горела важностью всезнания, взор глаза был строг; левая – глаз которой ловил малейшие указания с трона – была сама угодливость.

Люди организованно идут к постаменту, но… Стоп! Взмах скипетра-жезла. На светофорах загорается красный. Все замерли.

Сверху доносится четкая фраза: «Мы самый счастливый народ!»

Ликующим хором пешеходы и начальники скандируют указанное: «Мы! Самый! Счастливый! Народ!»

Тишина. Взмах жезла. Зеленый. Движение продолжается.»

1 часть. Картина

Глава 1. Холст

Транспортер остановился. Перекур.

Санёк, сняв рабочие рукавицы, посмотрел на часы – четыре утра – и направился к комнате мастеров, где он, подгоняемый сроками сдачи, сочинял во время таких вот перекуров курсовую по истмату.

Навстречу мчался дежурный по смене.

– Тебе звонили, – бросил он на ходу.

– Кто? – коротко, как можно спокойнее спросил Саша, а чувства тревоги, беспокойства, нетерпения, прочно удерживаемые в узде сознанием, будто подстегнутые сообщением, разорвали уже путы и понеслись в гущу занозистых предположений.

– Женщина. Еще позвонит.

Стараясь восстановить душевное равновесие, Санёк зашел в кабинет, устроился за столом, вытащил из шуфлятки папку, раскрыл ее.

На первом листе, кроме названия «Права и достоинство человека в рабовладельческом обществе», не было ни строчки.

Тяжело вздохнув, разложил перед собой исписанные скорописью черновые наброски, выписки.