Четыре угла

– Идиотка, – ядовито выплюнул, когда через дорогу на детской площадке заметил одного единственного в такой ранний утренний час ребенка, карабкающегося по лестнице на горку, не подразумевающую трехлетний возраст.

Ребенок с усердием цеплялся за верхнюю лесенку ручонкой, подтягивался и переставлял ножки.

Алексей, чувствуя, как сердце срывается к пяткам, рванул вперед под истерический визг сзади:

– Гоша! Гоша нельзя! – завопила девушка, пугая мальчика.

Ребёнок дернулся и попытался обернуться, ступая ножкой мимо ступеньки.

Детский резкий вскрик, а за ним и испуганный плач, как удар хлыста по загривку, подстегнули Воронцова устремиться на максималках и успеть поймать сына практически у прорезиненного настила.

«Сука! Тупая дура!» – протестовало все внутри. Прорывалось сквозь грудину.

Сидя на корточках, Алексей прижимал всхлипывающего ребенка и гладил по светлым кудряшкам, успокаивая. Мальчик плакал тихо и сдержанно.

– Тихо, тшш, приятель, ну всё! – монотонно шипел на ушко Леша.

Пока мамаша перепрыгивала через швы асфальтной плитки, боясь угодить в них каблуками, Воронцов душил ее глазами.

– Почему он плачет? Он что, ударился? – склонилась над ними девушка, поправив миниатюрную сумочку на плече.

– Ты больная? – рявкнул Алексей. – Он испугался, идиотка. Твоего визга.

– Не смей меня оскорблять, Воронцов, – ткнула в парня пальцем укоризненно.

– Какого хрена ты оставила его без присмотра?

– Он был под присмотром, – заорала девушка. Она чувствовала вину. Внутри себя. Но никогда никому в этом не признается. – Я отвлеклась всего на одно сообщение, а он…

– То есть ты пытаешься переложить ответственность на трехлетнего ребёнка? – перебил Воронцов. – Ты, блть, в своем уме? – не стесняясь в выражениях, цедил сквозь зубы мужчина.

– Не ори на меня. И перестань материться при ребенке.

Обняв Алексея за шею, мальчик крохотными ручками водил по спине мужчины, словно успокаивать требовалась не его самого, а отца.

Воронцов бросил в девушку предупреждающий взгляд и промолчал. Но не потому, что ему нечего было ответить и он схавал претензию. Сказать ему было что и много. Только не при ребенке, в этом она была права.