Буду твоей Верой

Проклинаю её за то, что выставила меня объектом общего ненужного мне внимания, но только не Артема.

Я не знаю, как так получилось, что Кира Федотова вдруг решила, что мы – подруги. Смею подозревать, что после одного случая, когда Кира неудачно уснула на лекции по сопромату.

Неудачно – это тогда, когда тебя спалил лектор.

Удачно – когда ты выспался и остался непойманным.

Разгневанный преподаватель разбудил Федотову и заставил отвечать на вопрос, который она вряд ли видела и слышала во сне.

Я сидела неподалёку, и чёрт меня дернул шепнуть ей ответ.

Кира Федотова, естественно, не расслышала и ляпнула такую пургу, что её потом удалили с занятий. Но для Киры Федотовой оказалась важнее не правильность её ответа, а то, что из всей аудитории ей помогла только я.

С тех пор мы как бы подруги!

Я не разубеждаю её в этом, но и не соглашаюсь, сохраняя нейтралитет. Мне приходится её терпеть ещё потому, что иногда она снабжает меня информацией и свежими сплетнями об их второй группе, между прочим той, в которой учится Артём Чернышов.

С великим прискорбием поднимаюсь на пятый ряд и сажусь рядом с Кирой.

Это очень далеко.

С Артёмом нас разделяют несколько рядов и проходов. И мне его плохо видно.

Но я и так знаю, какой он красивый и гладкий!

Да, гладкий!

Его кожа – образец из рекламы средств от прыщей, и мне кажется, что он как раз ими и пользуется! Этими средствами, не прыщами! Ну невозможно иметь такую идеальную, ровную, чистую кожу!

Я завидую ему! Завидую и желаю потрогать его лицо, чтобы убедиться, что оно настоящее, а не керамическое.

Иногда мне хочется найти свои старые детские очки большей диоптрии, чтобы разглядеть кожу Артёма, как под микроскопом!

Мне нравится в Чернышове всё: его ниспадающая на лоб длинная чёлка, или это не чёлка, я не разбираюсь, но выглядит стильно. Нравится, как изящно он дёргает головой, чтобы закинуть волосы на бок.

Слева от него сидит его друг – одногруппник Роберт!

Обезьян редкостный!

И я до сих пор не могу понять, как мой Артёмка может общаться вот с этим приматом, словарный запас которого состоит из «А-а-а» и «У-у-у».