Буду твоей Верой

Два яруса из сине-голубых трибун практически под завязку заполнены скандирующими болельщиками с флагами, дудками и прочей спортивной атрибутикой.

Мне хочется пойти туда, где активная толпа с плакатами выкрикивает: «Пермские медведи! Вперёд к Победе!», и пристроиться к ним. Но Ромка недовольно одёргивает меня и тянет за водолазку, уводя в противоположную сторону.

– Это не наши, – констатирует брат.

А кто наши?

Мне-то вообще до лампочки, кто – наши, а кто – нет! Я хочу с теми весёлыми ребятами дудеть в дудку и кричать в кричалку! Ведь в секторе «наших» – гармония.

По численности трибуны с «нашими» в раза четыре превосходят «не наших», но атмосферу задают болельщики из Перми.

То, что они из Перми, мне поведал брат, рассказав, что сегодняшний матч – игра за Первенство России среди юниоров между нашими «ЦСКА» и не нашими «Пермскими медведями».

Кручу по сторонам головой и разглядываю рекламные борта, небольшой информационный экран и спящих «наших» болельщиков. Я уже подумываю предательски перебазироваться на сторону противника, как после громкого объявления ведущим команды ЦСКА, «наша» трибуна взрывается безудержным ревом!

Откуда у них эти барабаны? Они, что, прятали их под сидениями?

Болельщики армейцев вскакивают со своих мест и оглушающе приветствуют выбежавших на поле спортсменов.

Толпа бушует и сходит с ума, когда ведущий перечисляет фамилии игроков, среди которых я отчетливо слышу – Егор Бестужев.

Егор Бестужев?

Надвигаю очки как можно ближе к глазам, будто это сможет помочь разглядеть парня в голубых трусах-шортах.

Эх, мне бы сейчас ещё одни очки сверху!

Прищуриваюсь!

Ёлки-иголки, ну точно он!

Толкаю брата в ребро, мило воркующего то ли с Анжелой, то ли со Снежаной, я не запомнила, кто из них кто.

– Ромыч, это кто? – киваю на разминающегося парня в красной футболке с эмблемой спортивного клуба. – Тот, что в голубых трусах приседает.

– Они все в трусах. Вообще, это шорты, – смеётся брательник.

– Да, но не все в голубых.

– Это значительно сужает круг разыскиваемых, – угорает Ромка.

– Не тупи, Ром, – злюсь на брата, – вон тот, самый высокий.