Россия, матушка моя

Старушка Швеция шлифует лыжи снегом,

А в южных тропиках опять идут дожди.

Погода тешится внеплановым хозяйством,

Ей на земные страхи просто наплевать.

Она кайфует от разбросанных ненастий,

И не желает о содеянном рыдать.

Белая береза

Качает веткой белая береза,

Как будто ждет негромкого участья.

Ей, как и мне, дано немного счастья,

И, как и я, она скупа на слезы.

Я к ней прижмусь, теплом своим согрею.

Я ей спою есенинские строки,

И их подхватят травы-лежебоки,

И вся природа с песней подобреет.

И я воспряну с белою березой,

Глотнув ее живительного сока,

И подарю написанные строки

Той, что несет невинность белой розы.

Февральские невесты

В подвенечных нарядах деревья стоят,

Ожидая февральского принца.

Побеленные кроны надежду таят

В очертаньях морозного ситца.

Даже ветер – разбойник в низине притих,

Онемел от серебряных кружев.

Красногрудая птичка, как маленький штрих,

Своим пеньем сзывает подружек.

Как прекрасен наряд у февральских невест,

Как застенчиво их ожиданье.

Целомудренным звоном звучит Благовест.

Значит, быть в снежной неге свиданью.

Туман

Накрыл февраль туманным покрывалом

Несущий грусть гореловский пейзаж.

Небесной сини, как и не бывало,

Повсюду мутный, серый антураж.

Как миражи корявые деревья,

Седые монстры старые дома.

Пришло с туманом сумрачное время,

И не закрыть седые закрома.

Не рассмотреть за серой пеленою

Живую прелесть солнечных лучей.

И только гложет землю наносное,

Знать у природы все, как у людей.

Туман рассеялся…

Туман рассеялся, и небо прояснилось.

И я увидел первозданность синевы.

С восточной гавани мне солнышко явилось

И пригласило в зачарованную высь.

Но я не смог унять земное притяженье

И воспарить над приземленностью судьбы.

Смотрю в окошко на клочок отображенья,

В котором видятся деревья и кусты.

Какая искренность у солнечного света,

Какая нежность у пробившихся лучей.

Они ласкают подмороженные ветви

И возбуждают притаившийся ручей.

И оживает просветленная природа,

И вдохновляют землю птичьи голоса.

Весенним ветром нам дарована свобода,

В любовь и чувственность открыта полоса.

Как жаль…

Как жаль, что солнце не успело

Мое сознанье обласкать,

Согреть измученное тело,

Продлить застенчивый закат.

Громада серости унылой

Укрыла прелесть синевы.