Принцесса чародеев

Если бы монахини не слишком усердствовали в ее воспитании, я смог бы разглядеть это проклятое сходство. Но позвольте напомнить, что в случае смерти девушки, земли Ладлоу отойдут короне. К слову, милорд, а как, вы собираетесь оставить их за собой после ее замужества? Что если Маклин узнает, кто его будущая невестка?

– Пока я исправно пополняю королевскую казну за счет доходов от владений Стефана, Нерешительный не будет против. Что касается Маклина и всех прочих, только я и Этельред знаем, как подтвердить ее права на наследование.

– Вы забываете о том, что Братству не нужны доказательства.

– Я не желаю больше возвращаться к этому разговору. Я хочу, чтобы Элиза как можно скорее покинула Мерсию. Повезешь девчонку в Страйклайд и проследишь, чтобы она дошла и до алтаря, и до брачной постели. Мне не нужно, чтобы Братство сделало из нее новую головную боль.

– Как прикажете, господин. – старый рыцарь склонил голову.

– Есть что-либо действительно важное, что ты должен мне сказать?

– Ходит слух, милорд, что Хозяин Севера в Мерсии.

– Что?! – граф остановился так резко, словно налетел на стену. – Злейший враг ходит по моей земле, и ты говоришь мне об этом только теперь?!

– Это всего лишь слух, милорд.

Граф и вассал удалялись, а злейший враг выбрался из пыльного закутка и произнес:

– Моя вечная благодарность за вашу любовь к полумраку, леди Остроф. Стало быть, за ваши прекрасные глаза можно получить треть Нортумбрии….Неплохо, весьма неплохо.

Примерно через час Дикон отбыл из Острофа в направлении Страйклайда. При нынешних обстоятельствах дожидаться возвращения Маклинов было безопаснее на нейтральной территории.

III

Элиза пришла в себя только к утру, после того как напуганная глубоким обмороком госпожи Джоселин решилась послать Тима за Ханной. Старая колдунья выгнала брата и сестру из покоя, присела рядом с воспитанницей, дотронулась до ее лба и тихо произнесла несколько слов на древнем гаэльском наречии.

– Ханна?! Слава Богу, это ты.

– Успокойся, Лиззи. Это было прошлое. Оно давно ушло и не властно над тобой, – Ханна выглядела постаревшей и очень усталой.

– Я ничего не могла с собой поделать. Мне было так больно..больно и страшно, Ханна.