Рассказы о жизни селян

Они старательно гнали от себя гнетущие их мысли о предстоящих встречах с жуткими картинами войны, но те вновь и вновь возвращались к ним, накладывая свои отпечатки на их лица.

Всем было тяжело, но особенно переживали матери, отдававшие в пекло войны, все самое дорогое, что составляло основу их жизни. Многие из них плакали, потихоньку, чтобы не привлекать к себе внимания своих сыновей, смахивали платочками катящиеся слезы. Из их среды выделялась одна женщина. Два месяца назад, она проводила на фронт мужа и до сих пор не получила от него никакой вести.

– Да, куда же ты идешь, милый сыночек, да, не увижу уж я больше тебя никогда. и не услышу я твоего родного голосочка, и не пробегут больше твои ножки по нашей горнице, и не постучат твои рученьки в моё окошко. громко взахлеб, голосила она.

Ребятам было так тяжело, а тут мать с такими словами, от которых веяло такой горькой безысходностью, что Николай не выдержал и подошел к матери.

– Что же ты мать, меня прежде времени хоронишь, видишь, вот я стою перед тобой живой и здоровый, – обратился он к ней, крепко обняв.

Тут стоящие рядом с ними женщины стали её успокаивать.

– Что же, ты Акулина, рвешь сердце у своего сына, терпи, ведь всем нам также тяжело, как и тебе, – говорили они ей.

Мать, продолжая всхлипывать, прижала сына к себе.

Внезапным порывом, ветер разорвал в клочья и разметал по небу серые тучи. Из образовавшегося окна выглянуло солнце, и её ласковые лучи быстро обогрели землю и все живое вокруг. Весело защебетали птицы, а теплый ветерок принес из деревенских садов запахи спелых яблонь и груш. В воздухе появилась белая паутина, атрибут бабьего лета. Но главный сюрприз чуда ждал всех собравшихся людей, впереди.

В кроне огромного тополя, стоявшего на берегу реки на околице деревни, появилась, неизвестно откуда взявшаяся кукушка и закуковала. Это из ряда вон выходящее явление, сразу же привлекло внимание всех жителей деревни. Они хорошо знали, что кукушка кукует в июне – июле и никогда не кукует в сентябре, поэтому от её песни их охватил суеверный страх. Все сразу же притихли, и наступила грозная тишина. Её прервал Николай.