Крепостные мастера. Книга вторая. Снайпер

Парни не посмели его ослушаться, дали Кридину по пинку и поднялись по лестнице. Павлик, как будто в раздумье, наклонился в проеме лаза и пояснил:

– Слышь, чудило, мы крышку закрывать не будем, чтобы ты не задохнулся, но если, что выкинешь, сам понимаешь, мы тебя на куски порежем.

Кридин ничего не ответил. Через пару минут он остался один, прицепленный к кровати. Наручник больно сжимал его запястье, рука начала отекать, но разве могло это сравниться с душевной болью, которая доводила до отчаяния, а состояние безысходности рождали мысли о самоубийстве.

Нет, Кридин не считал себя слабаком, он будет бороться до конца, и эту мысль о суициде легко отогнал. Он только хотел понять: как он всегда ловкий изворотливый человек мог попасть в такую глупую ситуацию? И даже не столько глупую, сколько драматичную.

Случайно? Но каждая случайность, входит в цепь закономерностей. Что он не понял, не увидел? Что за испытание ему предстоит пройти? При всем своем верхоглядстве Кридин понимал, что нынешнее стечение обстоятельств – плод его мыслей и поступков.

И какого хрена, он поддерживал эту «перестройку»? Что ему не жилось спокойно? Он ведь всегда был человеком, уверенным в завтрашнем дне? Он умел радоваться жизни. Любил ее, и она отвечала ему тем же. Что заставило его изменить свои принципы? Стать мечтателем, и в свои сорок лет поверить в посулы мошенников и провокаторов. Ну, как же, хотелось попробовать силы, как говаривал Боря Гликман, в махровом капитализме, в жесткой конкурентной борьбе, где обязательно есть победители и побежденные.

Вот и попробовал. А ведь в период перестройки каждый инженер был уверен, что победителем будет именно он.

На что он надеялся?

Кридин пошевелил затекшей в наручнике рукой, испытывая от этого боль. Он стал оглядывать подвальное помещение. Просторный бункер, добротно сложенный из железобетонных блоков и плит перекрытия, дышал могильной сыростью. Прикрепленная к потолку электрическая лампочка тускло освещала клочок подполья. Стояла мертвецкая тишина. Кридин ощутил дрожь во всем теле.

То ли от страха, то ли холода его стал пробивать озноб. Прикованный к каретке кровати, он сделал несколько маховых движений свободной рукой, но большого облегчения от этого не испытал. Для того чтобы согреться, он встал и сделал десять приседаний. Затем уселся на кровать и стал размышлять.

Время подходило к десяти часам, значит, дома его уже спохватились. В милицию Алевтина вряд ли побежит, Кридин приучил ее к бессонным одиноким ночам.