День восьмой. Том второй

 – Можно мы в одной кровати будем?

Алексей распахнул дверь детской.

– Это ваша комната.

До сих пор он полагал, что «открыть рот» – это образное выражение, имеющее мало чего общего с действительностью. Теперь же, глядя на ошарашенную Ирину, он с трудом преодолел искушение придержать её подбородок.

– Это совсем-совсем наша комната? – Наконец, пролепетала Ирина.

– В смысле?

– Ну, не знаю…, – смутилась она.

– Перед тем, как сюда войти, мы будем стучаться, если ты об этом.

– По-настоящему стучаться?

Теперь уже Алексей не понял вопроса.

– То, что мы твои родители – это не значит, что мы можем в любой момент заходить сюда без разрешения. Любой человек имеет право на личное пространство.

Ирина несколько секунд переваривала услышанное, но ничего не поняла и осторожно заметила.

– У нас в детдоме всё по-другому было. Там только в библиотеке можно было посидеть, чтобы вокруг никого не было. Только она была открыта всего полчаса в день.

– Забудь, что там было. Теперь ты здесь.

– Привыкну! – Снова пообещала Ирина.

Глава 15

Когда дверь закрылась, Ирина села на кровать, несколько раз попрыгала сидя, словно пробуя её крепость, упала на спину, раскинув руки, глубоко вздохнула полной грудью, села, улыбнулась на Вику.

– Вот мы и в семье.

Вика села рядом с ней и цепко, двумя рукам, схватила за руку.

– Мы теперь тут всегда жить будем?

– Если ты… Если мы хорошо себя будем вести, то да.

– Мне тут нравится.

– Мне тоже, Вика… Ты даже не представляешь, как. Слушай, какое у тебя имя неудобное!

– Почему?

– Если бы тебя звали Катей, то я могла тебя называть Катенькой, Катюшей, Катеринкой или даже, – хихикнула она, – Катюлькой. А твоё имя никак не уменьшишь. Виконька – что-то не то. Викуля – тоже не звучит. Только и остаётся, что Вика. Вот, видишь…

– А тебя как можно называть… чтобы уменьшить?

– Ну, по-всякому. Ирочка, Иринка, Ириша… Ириша мне больше всего нравится.

– Это как?

Ирина задумалась.

– Как бы тебе так объяснить… Понимаешь ли, когда я не умела говорить, я каждое слово представляла себе так, как будто его и не надо говорить, а оно просто есть… как будто его можно потрогать, увидеть… Вот «Ириша» для меня – это такое голубенькое слово и пушистое. Как воротник. Даже ещё пушистее.

– А Вика – это какого цвета?

– Красного.