День восьмой. Том второй

Наконец, заслышав шум машины, женщина опрометью кинулась к дверям и встретила Алексея уже около гаража.

– Вот, видишь, успел. А ты волновалась. Во сколько поедем?

– В час. Обедать будешь?

– Лучше потом. ВМЕСТЕ. ПООБЕДАЕМ, – Выделил Алексей каждое слово.

Алёна засмеялась и повела мужа в дом.

– Никак не могу поверить, что сегодня девочки будут с нами, – на ходу поведала она. – Мне даже кажется, что у меня совсем другая жизнь начинается, не то, что раньше… Третья, – подумав, сконкретизировала она.

– Что – третья? – Не понял Алексей.

– Третья жизнь. Первая закончилась, когда я с тобой познакомилась, тогда всё сразу поменялось и стало совсем по-другому. Вторая вот сейчас заканчивается. Как только мы уедем из дома за ними – и всё, занавес опустится. А вот когда мы вернёмся назад, уже с ними, начнётся третья.

– У нас остался ещё час, чтобы пожить по-холостяцки.

Алёна вспыхнула.

– Не надо, Лёшенька, сегодня всё-таки пятница.

Тот обескуражено пожал плечами.

– Пойдём к девочкам в комнату, посидим, – предложила девушка, чтобы загладить наступившую неловкую паузу.

Алексей кивнул.

Который раз Алёна заходила в комнату, которую в зарубежных фильмах называют детской, и придирчиво осматривала каждую мелочь. Она пыталась поставить себя на место Ирины и Вики и представляла, понравится ли это им, удобно ли будет этим пользоваться. Ещё в первые дни знакомства с Ириной она выяснила, что любимый цвет девочки – голубой, поэтому вся комната была выдержана в голубых тонах: голубовато-розовые обои, белые, с голубым отливом занавески, голубые пододеяльники.

«А у Вики любимый цвет – жёлтый. Я надеюсь, она не обидится, что здесь всё такое… не её цвета»

Недавно, листая какой-то журнал, Алёна наткнулась на заметку, в которой утверждалось, что по любимому цвету можно определить характер человека. Получилось, что Ирина очень романтична, а Вика – желчная и сварливая особа.

«Это всё враки, – решила девушка, отбрасывая журнал в сторону. – Вика не может быть сварливой!»

Алексей, зайдя в комнату, тут же подошёл к двухъярусной кровати, стоящей в углу, и пошатал крепко сбитые стойки. Стойки были надёжно привинчены к полу большими железными уголками, поэтому кровать не шелохнулась. Ему было, чем гордиться. Эту кровать придумал и собрал он сам.