День восьмой. Том первый

Ирина хотела пойти вслед за ней, но ноги сами понесли её к любимой иконе. Сама не заметив, как это произошло, она очутилась рядом.

В храме было полутемно, через маленькие зарешётчатые окошечки едва-едва пробивался свет, растворяясь в густом, окуренном ладане воздухе. Но когда подошла Ирина, один лучик яркого полуденного солнца не веси бо какими судьбАми добрался до иконы, ударил в коричневую масляную поверхность, рассыпался яркими блёстками, слепя глаза, и так же неожиданно исчез.

Ирина зажмурилась, помотав головой.

Что же могло случиться? Может батюшка заболел? Да, скорее всего, так оно и есть. Хоть он и не такой-то уж старый, с чего ему болеть?

Ирина сразу вспомнила, как у них в классе заболела Анна Андреевна, и на смену ей прислали другую учительницу. Нельзя сказать, что она была лучше или хуже, настолько по-другому она всё делала. Пожалуй, только вот эта непривычность заставляла Ирину не составлять своего собственного мнения, а потихоньку стараться привыкнуть.

Сейчас всё было совсем по-другому. Даже на клиросе пели иначе, чем раньше. Более протяжнее. И мотив совсем другой. А срывающийся голос нового батюшки… Это было не просто непривычно. Это было ПЛОХО. Настолько плохо, насколько плохо вообще могло быть.

Ирина порывисто вытащила из кармана куртки листок с исповедью и судорожно скомкала в руках. Быстро сунула его в карман, и не заметила, что листочек порхнул на пол и его тут же кто-то толкнул носком туфли под ближайшую скамейку.

Что же теперь – исповедоваться этому батюшке? Да ведь он вообще ничего не знает! Ни того, кто она такая, почему она исповедь пишет, а не говорит – вообще ничего!!!

Ирина подняла глаза. Решётке на окнах сварили неровно, правая сторона была явно выше левой. Даже для церкви не могли постараться сделать чуть-чуть поровней. И стёкла можно было бы уже помыть. Всё-таки люди в храм приходят, молятся – а вокруг такой бардак.

Вот если бы Ирина работала в церкви, она бы тут каждый день всё мыла.

Священник чуть повернулся. Стала заметна его длинная рыжеватая борода. Или она кажется такой от солнца?

Ирина стояла перед иконой, но не видела её.

А Ольга Дмитриевна продолжала разговаривать с бабушкой, продающей свечки.