День восьмой. Том первый

Людмила Ивановна, напротив, ни на кого не глядя прошла к своему столу и принялась одеваться. Губы её были скорбно поджаты.

– Милочка, Вы сами не понимаете, что Вы наделали, – продолжила Ольга Дмитриевна, которая раззадорилась до такой степени, что ей уже было всё равно, слышат её дети или нет. – К Вам ПОДКИНУЛИ, – она выделила голосом это слово, – ребёнка, и Вы, не спрашивая ни Андрея Васильевича, ни кого-либо из администрации, ни хотя бы меня (У вас моего телефона нет?!), сами, Вы слышите – САМИ приняли решение его взять.

Демонстративно не дослушав, Людмила Ивановна вышла из группы, громко захлопнув за собой дверь. Ольга Дмитриевна некоторое время смотрела ей вслед и, если судить по сузившимся глазам, что-то напряжённо обдумывала, потом быстрыми шагами отправилась в девичью спальню.

Ирине раньше никогда не приходилась видеть, как ссорятся между собой взрослые люди, тем более воспитательницы.

Конечно все дети чувствовали, что их наставницы не очень ладят между собой, для этого не нужно было иметь особой наблюдательности; Ольга Дмитриевна при каждом удобном случае, особенно в присутствии Андрея Васильевича, старалась показать, какая она хорошая, активная, как умеет ладить с воспитанниками, а любая ошибка Людмилы Ивановны тут же становилась известна начальству в самом неприглядном свете.

Детей не могли обмануть ни постоянные улыбки, ни приветливые жесты, ни вот эти обращения: «Олечка», «Людмила Ивановна» (на «Вы»! ) – по многочисленным мелким признакам, которые просто лезли в глаза, все дети точно знали, что их наставницы испытывают друг к другу взаимную неприязнь, причём виновата была всё-таки большей частью Ольга Дмитриевна. Хотя так же поступала и Людмила Ивановна, наверное, просто как старая женщина недолюбливает молодую.

Однако явно эта вражда до сих пор никогда не выражалась.

Ирина не могла понять, что такого страшного произошло: ну, подумаешь, такого – в спальню пустили переночевать новенькую девочку. Правда, без разрешения Андрея Васильевича… Неужели это так серьёзно? Теперь, наверное, у Людмилы Ивановны настроение испортиться надолго.

Ирина сама чуть не расплакалась от расстройства.