Фея и лорд кошмаров

Все попытки помириться она пресекла – не столько из обиды, сколько из любви к придурку Френсису… которого, увы, не могла любить так, как тот заслуживал. Пусть Мэйр любила, дорожила, хотела – но не испытывала ни щемящей нежности, ни головокружительной страсти, ни что там еще полагается по уши влюбленным кретинам.

Не испытывала – и, должно быть, не могла испытать. Ведь она же нелюдь, и в жилах ее не кровь, а сталь.

– Ну, Дейд, где муженька-то оставила? – Френсис, конечно же, вовсю зубоскалил. – Меня, само собой, на всех хватит, но…

– Тьфу на тебя, рожа некромантская! – отмахнулась Дейдра.

 – Алана я пыталась вытащить, но он позорно сбежал от своего счастья. Я окружена занудами!

Мэйр искренне позавидовала своему другу: сама она не обладала достаточной сноровкой, чтобы улизнуть от капитана Дейдры Макинтайр. Та и мертвого допечет, и не хуже любого некроманта.

– А я идиотами, – сочувственно вздохнул Френсис. – Подменыш, а ты кем окружена?

– В данный момент – алкашней. – Мэйр демонстративно отпила из бокала и прикрыла глаза, наслаждаясь насыщенным ягодным вкусом.

Вино здесь подавали приличное, если не сказать больше. – Или даже психами. Причем некоторые из них железно уверены, что они в порядке.

Френсис недоуменно приподнял брови – ну разумеется, встречались они всего-то с годик, а клятый некрос успел изучить ее достаточно хорошо, чтобы заподозрить неладное. «Недоговариваешь ты что-то, морда дивная!» – так и читалось на его подвижном бледном лице.

– О каких психах речь? – тут же заинтересованно осведомилась дорогая сестрица.

И на всякий случай понизила голос: – Никак ненаглядный Дорих что-то выкинул?

Мэйр шикнула на нее. Обсуждать канцлера, у которого повсюду уши, глаза и прочие органы, в кабаке, полном народу, – верх недальновидности. И главный признак перебора с алкоголем, который у всякого боевого мага считается за достижение.

– Чует моя задница, не в канцлере дело, – хмыкнул Френсис, – а в чьей-нибудь хорошенькой мордашке. Признавайся, опять запала на симпатичного блондинчика?

Мэйр покладисто кивнула – «блондинчик» и впрямь симпатичный.

Ушибленный на всю голову, дикий, как десяток келпи, и наглый настолько, что любой некрос обзавидуется. Без щетины, грязи на щеках, в чистой одежде – красивый почти до неприличия. Не хуже любого столичного лорда, мнящего себя чистокровным имперцем в сотом поколении.

Ах да, он же и так без пяти минут лорд, к тому же Лейернхарт, чье имя старались не поминать всуе по сей день.