Фея и лорд кошмаров

И то сказать – если есть магия, то почему бы эльфам не быть тоже?…

– Я в порядке, – наконец пробормотал он. Мэйр медленно качнула головой.

– Ты не в порядке, – ее рука сползла чуть ниже, невесомо поглаживая; ощущение спокойствия усилилось. – Себастьян, пойми, я не буду сидеть при тебе всю оставшуюся жизнь. Не поддавайся силе, пробуй управлять ею сам.

Как будто он не пытался.

– Он сильнее меня.

– Это не так. Ты тут главный, запомни это накрепко – и все получится. – Мэйр ободряюще улыбнулась, демонстрируя совсем не эльфийские клыки.

 – Остальному я тебя научу… Мы научим.

С этими словами она повернулась к лорду Фалько и совсем другим, ничуть не ласковым тоном поинтересовалась:

– Ваше благородие, не могли бы вы угомониться? Все это праведное бешенство плохо влияет на пациента.

– Какой-то мерзавец изуродовал своего ребенка! Хотел продать его, как фунт мяса или надоевшую безделушку! – взъярился лорд Фалько, от избытка чувств вскочив на ноги и едва не опрокинув стул. – Нет, мать твою неблагую, я не мог бы угомониться!

– Придется, Уилл.

Иначе я угомоню тебя сама.

Фалько, казалось, был не прочь проверить, кто тут кого угомонит. Однако, помедлив, он кивнул и глубоко вдохнул, чтобы успокоиться.

– А как же твой родной отец? – Себастьян не сразу понял, что обращаются к нему, но разгневанный лорд глядел как раз таки на него. – Неужели ни разу не объявился и ничем не помог? Уверен, он был магом, а маги так не поступают.

Себастьян послушно кивнул.

– Объявлялся.

Когда я был маленьким. Приходил к нам в дом, распивал чаи с Родериком и мамой. Особо приятного впечатления не производил – высокомерен был побольше вашего. Но меня и маму, кажется, немного любил. Спрашивал, хорошо ли нам живется в Сером Доле. Рядом с ним было, – он замялся, пытаясь подобрать правильное слово, – спокойно. Жутковато, но спокойно. Мне было семь или около того, когда я видел его в последний раз. Небось, завел семью получше.

– Интересно получается, – хмыкнул Фалько, что-то напряженно обдумывая.

 – И как же его звали?

Он не успел ответить: тяжелая дверь снова приоткрылась. На пороге стоял… видимо, очередной лорд, моложавый и расфранченный, как на бал к императору. Этого типа отличали кретинская бородка и на редкость кислое выражение лица.

– Эдрианом его звали, – выдал лордик, в упор глядя на Себастьяна и недовольно кривясь. – Мои поздравления, Уилл. Не твое добро. Как я и думал, это пропавший байстрюк Лейернхарта.