Сны жизни

Оно такое прекрасное и чистое, уходить, не попрощавшись, просто нельзя.

Через минут пятнадцать мы уже были на набережной и наслаждались мороженым и газировкой.

– Вон машинки, мы пойдем кататься? – сказал я, указывая пальцем в сторону аттракционов.

– Конечно, только дай глоток воды сделать.

Мы садились в разные машины, затем устраивали гонки и постоянно таранили других людей. Обменивались серьезными взглядами, якобы замышляя план, как загнать в угол кого-то. Это было здорово. После аттракционов моему счастью не было предела, ноги мои летели впереди меня; споткнувшись о свою же ногу, я упал и у меня порвался тапок.

– Ну ты и красавец, сам-то цел? – улыбаясь моей нелепости, произнес отец.

– Да всё нормально. Придется босиком идти.

– Я понимаю, ты почти местный абориген, но пойдем лучше найдем тебе стильные шлепки.

Все палатки стояли вдоль пляжа, где по бешеной цене продавали дешевые рыночные вещи. Мы купили пару симпатичных шлепанцев за последние папины деньги и отправились домой. Я знал, что эти деньги нельзя тратить.

У отца в барсетке всегда был отсек, где он хранил деньги, отложенные на какие-нибудь важные дела. Но никакие дела ему не важней семьи.

Тот день был нашим сокровищем. Иногда приятно побыть наедине с близким человеком. Те шлепки до сих пор лежат у меня в кладовке со старыми вещами, они напоминают мне о том, что родители, несмотря ни на что, будут жить ради тебя, для тебя и с тобой, что бы ни случилось, они отдают всё ради того, чтобы твоя жизнь стала лучше.

Ночью в комнате стало пусто, в ней нет ничего, кроме кровати, на ней валяется мое тело, все исчезло, поглотила темнота. Мне хотелось снова стать маленьким и побежать в кровать к родителям, прижаться к ним, а они в ответ скажут: «Сынок, это всего лишь плохой сон. Монстров не существует», – и обнимут меня, тогда я поверю в это и усну рядом с ними. Но ночь с каждой секундой всё чернела, а одиночество не покидало меня.

На вокзале было безумно холодно, снег падал не спеша, взгляд ловил каждую снежинку, меня грызло чувство стыда.

Папа видел это, поэтому, как всегда, рассказывал смешные истории, которые происходили у него на работе, а мама вела себя как ребенок рядом с ним. Через несколько минут мы все улыбались. Но за этими улыбками скрывалась боль. Боль душевная и физическая. Вдали виднелся поезд, безумно тоскливо становится в моменты, когда дома остаются все, кроме тебя. Я обнял своих родителей.

– Это с чего вдруг такие нежности? – сказал смеясь папа.