Невеста в долг

Как говорил руководитель больницы: наши больные хотят не лечиться, а отдыхать. Так что пусть видят, чего достигнут, если отдыхать не станут.

На этаже росло множество растений: только живые – ничего искусственного. Некоторые даже стояли под пластиковым или стеклянным колпаком, так как прибыли с других планет и Фрибрин для спокойной жизни им не подходил, а значит, стоимость их была еще выше.

Перед каждым кабинетом красовался диван из кожи молодого лигустина. Только молодого – старый выглядел не так презентабельно.

Конечно, кому интересно сидеть на черном диване – только белый, идеально подходящий по тону к стенам. В конце коридора можно было заметить кофейню и комнату отдыха. Стоит ли говорить, что даже врачам заходить туда запрещалось под страхом позорного увольнения?

А лампы? Их здесь было много: ярких, дорогих… И точно никто не выключал их из экономии.

От лицезрения подобной роскоши Филипп явно опешил. Согласна, в контексте обшарпанных стен нижних этажей, складывалось ощущение, что попал в другой мир.

Кадрами заведовала заместитель директора Олли Кож. Страшная женщина. Не в смысле внешности, а по духу. При приближении к ее кабинету, персонал инстинктивно переходил на шепот, цыпочки и редкое дыхание, ибо мстительность и взрывоопасность Олли были легендарными. Миниатюрную женщину раздражало все: от громких звуков до запаха духов. Что уж тут говорить о недовольных взглядах или частом дыхании? Все должны были перед ней трепетать.

Представьте же удивление Олли, когда дверь ее вдруг распахнулась без подобострастного стука, а на пороге появился зверского вида мужик, за которым, как на привязи болталась я.

Олли даже закашлялась, подавившись чудным сливочным пирожным, отчего ее и так недружелюбные навыкате глаза налились кровью.

Я сразу поняла, что дела не будет и потянула Филиппа прочь, пока Олли не отошла от шока. Мало ли, подумает, что у нее галлюцинации. Но мерзавец проигнорировал мои попытки спастись.

– Приветствую! – Филипп улыбался, но из-за его бороды это было малопонятно.

 – Мы пришли сообщить о нарушении закона.

Олли перестала кашлять.

– И? – громко и недовольно спросила она осипшим голосом. – С этими вопросами не ко мне, а в СИБ[1].

От этого голоса я сжалась и практически спряталась за широкой спиной пациента.

– Так как именно вы нарушили закон, думаю в ваших же интересах с СИБ повременить, – съехидничал Филипп.

Заявление Олли не понравилось.