Избранница Хаоса

Медведь нагло пялил глазёнки – неожиданно яркие, холодные и колючие, точно лёд, – ухмылялся препохабно и вообще всем своим видом дал понять, что его не моё горло интересует. Чужой запах – всё тяжелеющий, всё сильнее отдающий сладостью – охотно подтверждает эту догадку.

Не так чтобы мне нужны подтверждения. Двум одиноким альфам и положено реагировать друг на друга именно так – желанием убить или поиметь. Зависит от предпочтений.

Настойчиво внушаю самой себе, что в моём случае это определенно первый пункт.

Первый! Пункт!

– Дар, – улыбнувшись во всю пасть, представился дружок Друадаха.

Я только глаза закатила – он решил, столичная недотёпа не запомнила невероятно сложное имя?

– Я уже поняла.

– Ой, точно! – не унимался этот… Дар. Руку свою протянул, тут же беспардонно вцепился в мою. Сжал так крепко, что впору тихонько, но всё же взвыть.

Не рука, а лапища. Медвежья, иначе не скажешь. Никаких сомнений, что мехом и когтями она обрастёт очень быстро. Мой новый знакомец явно постарше меня, а чем оборотень взрослее и сильнее, тем проще ему перекинуться.

Его ладонь кажется прохладной – у медведей средняя температура тела ближе к человеческой. Но от нехитрого прикосновения по коже прошла волна жара; оставалось лишь безмолвно вопрошать у собственного тела, что это за реакция такая стрёмная.

В том, что мимо самодовольного громилы мои терзания не прошли, даже не сомневаюсь. Но старательно держу хорошую мину при плохой игре. Кто-то же должен? Мистер Я-охраняю-бензоколонку даже не пытается.

– Дык это… выпьем, может? – поинтересовалось это северное дитя, наконец отпустив мою руку. К превеликому облегчению. – Ну, за встречу! Друадах, ты как, брат?

Смешок так и рвался наружу – тоже мне, брата нашёл. Но сдержаться удалось. Кто их знает, этих диких? Обидятся ещё.

– А чего б не выпить? – охотно согласился гном. – Дела порешаю и выпьем. А вы пока с подружкой своей меховой развлекитесь. Я так понял, она у нас тоже эта, ну… старша?я, короч’!

На мгновение показалось, что Друадаху прямо сейчас отвесят знатного тумака.

Или вспорют брюхо вот этой самой лапищей, которой меня тут через простое рукопожатие чуть не раздели и не трахнули. Но недоброе выражение с его лица ушло столь же быстро, сколь появилось, мигом сменившись уже знакомым мне глуповато-добродушным. Или мне и вовсе привиделось в кабацкой темноте.

– Да какой же я старшой! Ты это брось, брат. Не приведи Хаос, прознают там, – Дар картинно потыкал пальцем куда-то в потолок, – и всё.