Лежащий атаман

И жену я выбирал сам, и сына… не выбирал, но участвовал, ну у меня и сын, о Господи, единственный мой наследник. Ты что, улыбаешься? Думаешь, наследовать нечего? Ни материально, ни морально? Ты меня не оскорбляй! Я не такой идиот, я хотя бы немного чего-то заслуживаю. А он… он в мать. В безумную женщину, рано из жизни ушедшую. Задержись она подольше, я бы тоже ей под стать… прыгал и стонал.

Когда ты ее привел, я тебе сразу сказала: не женись на ней – она со сдвигом. Ты ко мне не прислушался. И теперь мы с тобой расхлебываем.

До сих пор верящего в Новый Год, – вздохнул Валентин Сергеевич. – В чудеса, в волшебство… я бы елку вообще не ставил, но для него она важна. Ему двадцать семь лет, а он, не отрываясь, смотрит на лампочки и игрушки. Ты видела?

Как ты ее поставил, так и смотрит, – подтвердила Татьяна Васильевна. – Уже три дня.

Я заглядывал к нему в комнату и вставал у двери, пытаясь как-нибудь повлиять на него своим биополем: мол, не гляди на нее, взгляни на меня, я твой отец и у меня нет денег на хороших врачей, однако я хочу тебе помочь, и ты обязан меня уважать – подчинись! Посмотри! Неудача, мать, неудача… не посмотрел он на меня.

Ты на него не орал?

Зачем мне орать на больного, – сказал Валентин Сергеевич. – Я воздействовал на него исключительно мысленно. Мои мысли, его мысли – не сошлось, да я и не рассчитывал. О чем-то он, конечно, размышляет… От некоторого ума не избавлен.

ГЕОРГИЙ смотрит на елку, безмолвно моля об избавлении.

МОЛОДАЯ беззаботная компания восседает за ломящимся от выпивки и закуски столом, она по-настоящему празднует Новый Год, из широко открытых ртов вырывается дикий смех, на перекошенных лицам превалирует оптимизм и позитив – в числе прочих здесь и Марина, и ее широкоплечий муж Андрей, и короткостриженный любитель повеселиться Дмитрий Ельцов. Одно место за их столом пустует.

НАД ДРУГИМ столом пылают пять плафонов, не влияющих на атмосферу затхлого склепа.

Георгий здесь. К стене привинчено панно с двумя перекрещенными топорами. Стоящий возле елки стол застелен свежей зеленоватой скатерью. Сдвинутые к краю рюмки вымыты далеко не идеально. Георгий ни на что не обращая внимания, он с той же отрешенность смотрит на елку, прямо на его глазах на ней перегорает еще одна лампочка.