Кофе с собой

Кто-то заходил, видел меня, разворачивался прямо на пороге и уходил, кто-то на том же пороге спрашивал: «А где Карина?» и уходил только после моего ответа, а кто-то не стеснялся возмущаться тем, что за прилавком стоит не та персона. Сначала было неприятно от такого явного пренебрежения, но затем я успокоилась, и даже придумала ответ для особо наглых.

– А Кариночка где?

– Я ее съела, – и лицо такое зловещее.

– А когда вернется?

– Когда я в туалет решу сходить. Будет это нескоро.

Не в моих правилах так откровенно хамить людям, но когда один из гостей кофейни даже в жалобную книгу написал претензию следующего содержания: «Я не кофе прихожу пить, а на девушек красивых смотреть», терпение кончилось.

Во вторник поток озабоченных Кариной мужчин спал, но некоторые отчаянные все-таки решались на вылазки – наверное, надеялись, что внеплановый выходной владелицы кофейни уже закончился. Но нет – я была не в духе, совсем не бодра, но гостей, желающих кофе, все так же встречала, находясь на своем посту.

Заходил и Илья. Завидев меня, едва заметно скривился, но все-таки поинтересовался, где же Карина. Я молча пожала плечами (надеюсь, что равнодушно), и Илья покинул кофейню, даже не заказав свой любимый американо. После этого я проплакала в подсобке почти полчаса.

В среду получилось хотя бы подобие нормальной работы. Скорее всего, поклонники Карины все-таки начали общаться между собой, и поняли, что если ходить через каждые десять минут в кофейню, то ситуация не изменится, так что я с радостью готовила кофе для всех тех гостей, которых знала и любила.

После обеда у меня наконец-то появилось время просто-напросто выдохнуть. Не вздрагивая от звука открывающейся двери, не расстраиваясь от незаслуженного пренебрежения, и вообще – никуда не спеша, я сделала эспрессо. Подумала, решилась на латте, но едва налила в питчер молоко, как снова открылась дверь.

Первым делом я удивленно взглянула на часы – в такое время всегда было затишье: офисники боялись обвинения в опоздании на работу после обеда, а у студентов только что закончилась большая перемена, так что все, кто хотел, с пар уже сбежали.

Но удивительное дело, я взглянула на часы, и именно в этот момент они взбесились: стрелки вздрогнули, стали двигаться навстречу друг другу и потом в прямом смысле слова затанцевали. Взревел капучинатор, хотя я так и не успела его включить, а музыка, которая постоянно лилась из портативной колонки, вдруг заела на одном месте.