Убийство журналиста

Как депутат он мог быть и, скорее всего, был, без всякого сомнения, завязан во многих сферах общественной и политической деятельности.

И тут капитан решил обозначить свое присутствие:

– Следует нам срочно пробить все его публикации. Я сам возьму это неподъемное дело на себя. Стоит нам заглянуть и в редакцию.

– Правильно, Саша. Ход твоих мыслей на этот раз мне нравится, – полковник согласно кивнул головой. – Что еще?

Хмыкнув, Оксана, которую перебили, продолжила:

– Надо разобраться с его окружением. Попытаться найти тех, кому он чем-то досадил, насолил.

Кому-то, может, чем-то перешел дорогу, где-то ненароком, может, и нарочно хвост прищемил, обидел неласковым словечком. Тех, кому это было на руку или же выгодно. Воссоздать, как можно полнее, его «славную» биографию. Важны любые мелочи.

– И оно у нас обозначится, Ксана, вторым пунктом…

На краткий миг перо в женских пальчиках задумчиво замерло, а потом снова решительно забегало:

– Третье – это убийство на бытовой почве. Подошла к нему самая обычная пьянь.

Ткнула ножичком, схватила кейс и сделала ноги. А что, запросто. Закон случайных величин еще никто не отменял.

– Кого-то он из местной шпаны обидел, – Смирнов приподнял свой палец. – Девочку не поделили на танцах. Юбочку не той девице помял. Говорят, мужик из себя видный был. Можно предположить, что на девок падкий был. Чем черт не шутит, стоит и это провентилировать…

Красивые глазки майора иронично сверкнули:

– Частенько у нас, Алексей Петрович, случается, что разгадка таится там, где ее совсем не ищут.

И лежит, вроде бы, у всех на виду, кажись, на самом видном месте, но все проходят мимо, ничего не замечают.

– Осталось нам определить это самое место. Все, на сегодня хватит! Саша, ты распорядись насчет подшивки газет, поставь задачу. Я кое-что пробью по своим каналам. До утра всем думать. Сбор у меня в восемь. Нет, в половину восьмого. И без опозданий, – указательный палец шефа медленно совершил полукруг и остановился на майоре.

Хотела Оксана возмутиться, но так и осталась сидеть с приоткрытым ртом.

Ковальчук, заметив ее незаконченное движение, усмехнулся:

– Вот-вот. Бывает, что лучше посидеть и помолчать. Глядишь, и за умную сойдешь. Ладно, шучу. Сам понимаю, что семья, но. Ты помнишь, Ксана, я тебе говорил, что в нашей нелегкой профессии быть свободным – это лучше всего? Помнишь тот разговор, про свободу?

– Да, не будет извечных вопросов, – поддакнула майор, – «почему, с кем и когда все это прекратится?».