Убийство журналиста

– Говорили, Алексей Петрович, – смиренно ответила провинившийся майор. – Предупреждали. А одна тут, бедная, не вняла умным доводам и советам. Вот и плачевный результат налицо.

– Раньше ты почему-то всегда приходила вовремя. Когда ты жила в общаге на другом конце города. Чем вы по ночам занимаетесь?

– На звезды смотрят, – давился Смирнов от приступов смеха.

Подъехал армейский ГАЗ-66. Открылась правая дверца кабины. Оттуда вывалился розовощекий младший сержант с извиняющейся улыбкой на губах.

– Смена, к машине!

На землю спрыгнул еще один курсантик, за ним второй. Часовой подошел к двери, открыл ее, впустил смену и снова закрыл перед самым их носом. Разводящий и прибывший караульный с часовым обошли весь пост, тщательно проверили наличие и сохранность печатей.

– Товарищ младший сержант, курсант Петренко пост номер три сдал.

– …курсант Ляхов пост номер три принял…

Двери распахнулись, и желающие смогли свободно пройти внутрь и подняться к своим кабинетам.

– Ну, – Ковальчук занял свое привычное место за столом. – Потеряли целых двадцать минут. Ты, Ксана, во всем виновата…

– Я? – майор изобразила удивленные глазки и быстро спрятала их.

Хорошо понимала Оксана, что не время оправдываться и строить из себя невинную овечку, не тот случай, когда этот номер пройдет на «Ура».

– Ты! – полковник в сильнейшем раздражении стукнул кулаком по столу. – Знаешь, девушка, и моему ангельскому терпению может когда-то прийти конец. Что ты себе такое позволяешь? Ты что, думаешь, что я на все буду закрывать глаза? Что будем наверх докладывать?

Неловкая тишина мгновенно завоевала все пространство кабинета, стало слышно, как где-то часто-часто постукивает пишущая машинка.

– Алексей Петрович, разрешите? – Оксана приподняла голову.

Высокое начальство заерзало, и кожаное кресло под ним заскрипело:

– Что, за ночь придумала, проявила смекалку и сообразительность?

– Начнем с того, – твердым голосом уверенно заявила Оксана, – что наши военные сбили самолет.

– Уверена? – полковник прищурился. – Откуда у тебя сведения? Наш Министр наотрез открещивается и божится. Голову дает на отсечение. Их ракеты больше тридцати километров полетной дальности не имели.