Хранители. Книга вторая: Луч смерти

Мужчины облокотились о капот тойоты и закурили, лениво перебрасываясь словами. А я отошла к речушке и стала бросать в нее камешки, разбивая блестящую, как зеркало, гладь.

Нам здорово повезло, что Шурик приехал отдохнуть на несколько дней, иначе Сорину пришлось бы туго. И я чувствовала себя очень уютно в их компании, потому что Русецкий и Димка были моими старыми друзьями, а Роднина я любила так, как любить, наверное, невозможно. Все трое были сильными и надежными, не случайно же у них за спиной была Чечня: пусть даже Сорин с Шуриком прикоснулись к ней, как документалисты-киношники, а Роднин служил военным врачом.

«А война – это очень серьезно, намного серьезнее, чем придурки – автоматчики на внедорожнике», – почему—то мелькнула у меня мысль. Наверное, ужас, которого я не ощутила при встрече с убийцами, засел глубоко в моем подсознании.

– Лизавета, – окликнул Димка, – Петр звонит, в гости зовет. Поедем?

Я подошла, он включил громкость.

– Мы же снимаем! Какие гости? – удивилась я.

– Так дождь будет, – рассудительно сказал Петр.

Я рассмеялась, посмотрела на небо: и точно, на горизонте колыхалась тяжелая брюхастая туча, очертаниями похожая на корову.

– А я картошки наварил, рыбу запек, – утром наловил, – соловьем заливался Петр. – Мед есть, соседка молока принесла. Приезжайте!

У Димки при слове мед, уши стали торчком, как у гончей. Петр нередко приглашал нас на ужин просто так, чтобы мы полакомились «свеженьким», но на сей раз повод был, похоже, серьезный, – это чувствовалось по тону.

«Что же у него там стряслось?» – подумала я.

– Да нормально все, – успокоил Олег, уловив мою тревогу. – Просто наловил много рыбы, а душа у парня широкая, вот и решил угостить друзей.

– Поехали, – Шурик затоптал окурок и запрыгнул в машину.

Мы с Димкой пару минут препирались, кому ехать впереди, но Олег не дал разгореться спору: влез на заднее сиденье и молча втащил меня туда. Торжествующий Димка уселся рядом с Шуриком, и спустя полчаса мы вырулили на сельскую улицу, где жил Петр.

Проехав немного, тойота вдруг вильнула и носом уперлась в стог свежескошенного сена.

– Ни фига себе! – изумился Сорин.

Олег выглянул из-за его плеча и присвистнул: изящную плетеную изгородь вокруг Петькиного родового гнезда сменил глухой двухметровый, на совесть сколоченный забор.

– Великая китайская стена, – пробормотал Шурик, с почтением взирая на могучее сооружение.