Хранители. Книга вторая: Луч смерти

Вспомните: на фронте солдаты почти не болели даже в самых жутких условиях. То есть, если на карту поставлена жизнь, людям не до болезней!

– Выходит, сглаз, проклятие, порча – не сказки, а реальность? – удивился Шурик.

– Я не колдун и не собираюсь анализировать эти понятия. Но если они подразумевают мощный посыл негативной информации, от которой человек может заболеть или умереть, то реальность.

– Значит, людям вообще ничего нельзя говорить о болезнях? А как их предупреждать об опасностях того же свиного или птичьего гриппа? – недоумевал Русецкий.

– Предупреждать, конечно же, надо. Но массированная информационная атака с оттенком истерии, которую предпринимает пресса, наводит меня на очень нехорошие размышления. Вряд ли ее можно оправдать только погоней за сенсацией. Да и странные эпидемии, вызывающие панику и приносящие фармацевтическим фирмам огромные барыши, заслуживают пристального внимания и отдельного разговора.

– Как хочешь, Олег, но колдовские обряды и бабки-знахарки, по-моему, никак не увязываются с тем, что ты делаешь! – решительно заявил Димка.

– Уверен? – прищурился Роднин. – А хочешь, приведу по памяти кое-что из эзотерической литературы? Задолго до Рождества Христова посвященные знали, что «всякая человеческая мысль переходит в момент развития в мир внешний, где делается существом активным. Она живет, как активно-разумное творение, и время ее существования зависит от силы напряженности мозга».

То есть, человек непрерывно населяет пространство фантазиями, желаниями, стремлениями и страстями. А те, в зависимости от силы породившего их ума, воздействуют на любую нервную организацию, которая соприкасается с ними. И это – почти дословный текст. Каково? А ты говоришь: обряды, бабки! Так что не только со словами, но и с фантазиями следует поостеречься!

– И ты утверждаешь, что об этом знали тысячи лет назад? – не поверил Димка.

Олег кивнул:

– Но только посвященные! А до простого народа, или же профанов знания доходили в виде сказок, легенд, примет и суеверий.

VI

И Роднин заговорил о цивилизации Древнего Египта, и о знаниях, которые она хранила. Как цветы, распускались звезды, шелестя, осыпался песок с острых гребней барханов, и присущие лишь пустыне звуки обживали ночное пространство. В них вплетался осторожный шорох сандалий: это бритоголовые жрецы молчаливой цепочкой тянулись к храму.