Тень Мануила

Никому точно не известно, в какой именно момент начал он увлекаться поганым этим ремеслом, но в монастыре заподозрили неладное, когда отрок стал носить на тонком шнурке, привязанном к поясу, какие-то склянки, и одному Богу известно, что в этих самых склянках было: не то колдовские зелья, не то тайные алхимические составы для получения золота и драгоценных каменьев. А одна склянка уж и вовсе была дьявольской: в форме птичьей головы с немного приоткрытым клювом.

Да мало того, что отрок ввел в заблуждение настоятеля Студийского монастыря и всех своих учителей и наставников, так потом еще каким-то непостижимым простому человеческому уму способом сумел он подольститься к самому государю-императору Иоанну Палеологу, и это несмотря на то, что к тому времени природное его увечье стало куда заметнее, чем раньше, а на спине сквозь одежду начал явно проступать горб.

Случилось так, что однажды в конце лета, на день Усекновения главы Иоанна Предтечи император вместе с супругой своей приехал в монастырь, чтобы помолиться мощам святого Иоанна и просить великого святого о зачатии наследника, которого давно уже в Константинополе ждали, да, впрочем, так и не дождались.

Якобы именно тогда в монастыре и произошла судьбоносная встреча отрока Мануила с императорской четой. Наследника императрица Мария, третья жена василевса, так и не зачала, но по городу пополз новый слух – о том, что в странном мальчике из Студийского монастыря император Иоанн начал видеть своего нерожденного сына.

Мария упросила мужа взять хромого отрока к себе, и василевс охотно исполнил просьбу жены.

Через некоторое время студийцы отправили Мануила во дворец Палеологов во Влахернах. День тот был для монастыря счастливым и радостным, ибо избавились они от сатанинского отродья, поборника древних языческих учений, какому не место было в столь почитаемых в Константинополе монастырских стенах. Да и с глаз долой!

Да только горожанам-то легче оттого не стало: ведь прежде Мануил был заперт в глухих стенах, а теперь поселился подле Золотого Рога и ежедневно ходил пешком на службу во дворец, проделывая путь длиной в пятнадцать стадий – почитай, полгорода проходил! И теперь уж каждый день видели его городские жители.

Видели да боялись…

Придворные и знать горбуна сразу невзлюбили, да и понятно почему: вдруг откуда ни возьмись появляется какой-то малолетний калека, неясно за какие заслуги ко двору допущенный и непонятно что в эти непростые времена здесь делающий.