Земля обетованная

На суше, как и на морях,

В различных странах.

В те времена бог Аполлон

Для Эскулапа —

Родной отец, но также он —

Большая лапа.

Во всём и всюду протеже,

Ни в чём отказа.

Что не попросит, сразу же

Несут с лабаза.

А может быть, что я не прав

И всё по чести.

Был у богов тогда свой нрав,

Несклонный к лести.

Себя ценили, как людей,

Лишь за поступки.

А кто ты? Римлянин, еврей,

Сын проститутки,

Мыслитель ты или герой

С Олимпа руку

Тебе протянет бог любой

Уже, как другу.

И по заслуге твой почёт,

Людская слава.

Не зря приветствует народ

И кричит «браво!»

Сам Эскулап – он был такой:

Большой трудяга.

Змею над чашей золотой

Он место флага

Через всю жизнь свою пронёс,

Людей спасая.

И на таких сегодня спрос.

Я точно знаю.

    2013 г.

Я иду по камням

Я иду по камням. До меня по ним тысячи лет

Проходили кочевники, войны, торговые люди

И мой пращур здесь тоже оставил свой след,

Что-то вроде записки в замшелом сосуде.

Я щекой своей к шершавому камню приник

И услышал шаги когорт воинов Веспасиана —

В Иерусалим шестьдесят тысяч копий и пик

Несли сокрушить величие Соломонова храма.

Город пал, беломраморный храм был сожжён,

Чтоб следа не нашли, землю перепахали.

Но в еврейских сердцах и в их памяти он

Занесён навсегда крепче, чем на скрижали.

Верю, избранность – это не то, что превыше всего.

Мир хлебал уже нечто подобное полною ложкой,

Ибо в каждом народе найдется что-то такое легко,

Что другому, увы, не дано даже малою крошкой.

Как народа изгоя наша избранность думаю в том,

Чтоб во тьме мракобесия, презрения целого мира

Сохранили свой дух, свою веру, душой и умом,

Не исчезнув во тьме, как другие народы кумиры.

Я иду, не спеша по камням Земли Обетованной

И внимательно слушаю шёпот седых ворчунов,

Что когда-то здесь путь был тропой караванной

И любимое место для схватки диких козлов,

А теперь здесь шоссе пролегает и далее вьётся

Вплоть до самых вершин, на которых зимою снега.

Что-то тихо ещё, но расслышать мне не удаётся.

– Киии! – во всё горло прокричала в кустах пустельга.

Я на камни прилёг, нагретые солнечным светом.

В их уютном, как домашнем, тепле разомлевший уснул.